Форма входа
Читем онлайн Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
могут поставить в вину?
– Но давайте не будем отвлекаться от темы, ребята. Откройте учебник и прочитайте в парах стихотворение на странице сорок три. Пусть один в паре читает нечетные строфы, а другой четные. Хорошо?
Дети кивают. В следующие минуты Лали старается подойти к каждой паре: «Все поняли? Понравилось?» – в согласии с аксиомой, которой она следовала с тех самых пор, как впервые услышала ее от Анхеля Льорки в Нормальной школе: «Каждому ребенку – то, что ему нужно. Не более».
Дона Анхеля комиссия по чистке тоже лишила права преподавать, и он умер, так и не получив возможность вернуться в школу.
Лали повезло больше. Трибунал, пересматривавший ее дело о чистке, управился быстро. Благодаря декрету об амнистии 1969 года лишение права преподавать было аннулировано.
Защищала ее Альба Басан, но ей не пришлось прикладывать много усилий.
Возвращение Лали к преподаванию даже освещали в прессе. Усилиями Давида, мужа Альбы, газета El Pueblo посвятила ей статью на одной из внутренних страниц. Лали ужасно смутил заголовок на первой полосе, который побуждал читателя сразу долистать до четырнадцатой страницы и раздела «Культура»:
Неутомимая учительница возвращается к преподаванию через 34 года
Альба говорила Лали, что ее муж давно хотел о ней написать. В последнее время у журналистов нарасхват такие сюжеты, которые тянутся больше тридцати лет. Истории вернувшихся изгнанников, истории кротов, вышедших на свет. Истории, которые дают понять, что последние десятилетия стали для многих людей скобкой, которая скоро закроется.
– Да ты тут такая красотка, Лали! – весело сделал ей комплимент Клементе, когда прочитал статью и остановился на фотографии, сопровождающей текст.
Статью он сразу отдал вставить в рамку. Женщина за шестьдесят, скрещенные руки, ямочка на левой щеке, величавый взгляд, за спиной – доска, которую фотограф, делавший моментальный снимок, специально попросил не вытирать. На доске попурри из примеров на десятичные дроби и синтаксических разборов и линия времени, которая смело протянулась до двухтысячного года, как будто образование способно предвидеть будущее.
– А я и спорить не собираюсь, – гордо ответила учительница.
И Клементе действительно повесил в гостиной страницу из El Pueblo в рамке. Лали каждый раз останавливалась посмотреть на свою фотографию, пока пила кофе, прежде чем отправиться в школу.
Вдруг звенит звонок. Лали удалось так увлечь ребят чтением, что они забыли: это последний урок. После звонка она разрешает ученикам собираться, в считаные секунды класс пустеет: «До завтра, сеньо!», «До завтра!» – и наступает затишье, как после грозы.
Лали любит это время. Наслаждается им, теперь в одиночестве. Стереть с доски, собрать свои вещи, закрыть класс. На доске несколько строк Беккера, севильского поэта, писавшего о любви. Она принимается их вытирать, и тут ее останавливает звук.
Свист.
Фью, фью, фью-фью.
Она оглядывается на дверь и с удивлением видит человека на пороге, который появился внезапно, как призрак. Из-за его спины выглядывает мальчик.
– Извините, если напугал, сеньора. Можно войти?
Учительница не узнаёт его. Ему под пятьдесят, осанистый, в рубашке и светлых брюках, с редеющими волосами.
Мальчик, который входит следом, похож на него. Должно быть, сын.
– Вы чего-то хотели? – спрашивает Лали и кладет на стол тряпку.
Прежде чем подать руку, она отряхивает мел, похлопав ладонями друг о друга.
– Вы помните меня, сеньора?
Они встречаются взглядами, и тогда она наконец его узнает.
– Ох… – Она вскидывает руку ко рту.
Лали никогда не забывала этот взгляд.
– Роке?
Тридцать с лишним лет спустя она снова видит эти озорные глаза из Алькала-дель-Валье, глаза парня, который укрывал ее с Хуаной в овчарне.
Они крепко жмут друг другу руки.
– Я увидел вас в газете и понял, что должен зайти поздороваться, сеньорита Лали.
Его губы точно так же изгибаются в улыбке, лицо точно так же складывается в хитрую гримасу.
– Кстати, это мой сын, Франсиско Хавьер. – Он кивает мальчику лет двенадцати-тринадцати, чтобы тот поздоровался с учительницей. – Я хотел его с вами познакомить.
У Лали почти нет слов.
– З-зачем? – взволнованно спрашивает она.
И снова видит улыбку парня, который учил ее свистеть.
– Да я ему столько о вас рассказывал, вы бы знали! Я хотел, чтобы он познакомился с той, кто вдохновил меня стать учителем.
От автора
Герои этого романа вымышлены, но значительная часть описанных в нем событий основаны на реальных фактах недавней истории Испании, таких как начало гражданской войны в Севилье, крестьянское восстание в Сьерра-де-Кадис или общая амнистия 1969 года, в эпоху позднего франкизма. Но должен отметить, что позволил себе некоторую вольность в обращении с датами. Например, Касерон-де-ла-Голета в годы войны действительно служил женской тюрьмой Малаги, где в бесчеловечных условиях содержались тысячи заключенных, однако эксперименты доктора Антонио Вальехо-Нагеры по поискам красного гена начались там не в 1937 году, как в романе, а несколько позже и продолжались вплоть до конца конфликта.
Его Лаборатория психологических исследований задействовала в своих экспериментах в малагской тюрьме около пятидесяти заключенных, в основном тех, что были приговорены к смерти; у них безрезультатно пытались обнаружить биологические корни левизны. При этом теории Вальехо-Нагеры оправдывали изъятие младенцев и детей младшего возраста у матерей-заключенных; как правило, эти дети переходили на попечение государственных и религиозных учреждений, но в некоторых случаях их отдавали на усыновление в семьи, сотрудничавшие с режимом.
Чистка и поражение в правах затронули треть всех учителей, преподававших в Испании в 1936 году. Десятки тысяч педагогов – многие из которых не состояли ни в каких политических партиях – так и не вернулись к преподаванию либо смогли это сделать только после того, как франкистский режим стал реализовывать политику забвения. Приведу несколько примеров. Мария Барбейта, учительница из Ла-Коруньи, стала жертвой чистки и вынужденно ушла на пенсию в 1942 году. Марии де Маэсту, как и Марии Луисе Наварро, пришлось бежать в Буэнос-Айрес. Мария Санчес Арбос из Уэски, также подвергшаяся чистке, вернула себе право преподавать в Мадриде только в 1952 году. Хуста Фрейре, отбыв срок в мадридской тюрьме «Вентас», смогла вернуться к преподаванию только в 1954 году, но и тогда ей было запрещено работать в Мадриде. Эльбира Сипитрия, одна из самых известных баскских деятелей педагогики XX века, могла вести уроки только в маленьких икастолах – школах с преподаванием на баскском языке, – которые функционировали подпольно. Севильянка Анхелес Гарсия Паласиос, как и все упомянутые выше учительницы, прошедшая через чистку, вернулась к преподаванию лишь в 1973 году, когда ей было шестьдесят три, и работала в школе вплоть до выхода на пенсию, следуя своему призванию, которому всегда хранила верность.
Историями этих женщин и многих других учителей, которые боролись за современное образование, направленное на разностороннее развитие детей и юношества, и
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро бесплатно.
Похожие на Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро книги
- Русская миссия Антонио Поссевино - Михаил Юрьевич Федоров - Историческая проза / Повести
- Миг власти московского князя - Алла Панова - Историческая проза
- Здравствуйте, Elissa Fox - Галина Сергеевна Ефимова - Русская классическая проза
- Двенадцать стульев - Евгений Петрович Петров - Разное / Русская классическая проза / Юмористическая проза
- Избранное - Хуан Хосе Арреола - Русская классическая проза
- Очень хотелось солнца - Мария Александровна Аверина - Русская классическая проза
- Господа Головлевы - Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - Разное / Русская классическая проза / Прочий юмор
- Дом Кёко - Юкио Мисима - Классическая проза / Русская классическая проза
- Под Старым мостом - Валерий Брюсов - Русская классическая проза
- Рожденные жить - Константин Изотов - Русская классическая проза