Форма входа
Читем онлайн Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
Мне пришлось вынести презрение Дочерей милосердия и допросы у пары весьма неприятных полицейских, нередко распускавших кулаки. К счастью, у меня еще оставались друзья, которые за меня вступились, потому что Господь – в других людях, а не на небесах, как мы привыкли верить. В свое время в Мадриде я познакомилась с влиятельной парой – доном Кармело и доньей Ауророй, у них в доме я и пряталась несколько недель от красного террора. Он состоял в Фаланге, имел связи в правительстве Франко. Он нашел мне хорошего адвоката, который позаботился о том, чтобы обвинениям против меня не дали ход. К тому же никто не был заинтересован в огласке истории с твоей матерью. Что начали бы говорить о надзирательницах и о Дочерях милосердия, если бы стало известно, что заключенная вот так легко сбежала из-под их надзора? Всё сохранили в тайне. Вся тюрьма считала, что Хуану увезли и исполнили приговор. Так оно и осталось навсегда. Вскоре после этого я принесла обеты, и настоятельница поспешила отправить меня подальше от Малаги. Вот так я начала преподавать в этой школе, где из-за войны не хватало учителей. С тех пор я здесь и живу.
Лали теребит подбородок, как будто этот машинальный жест помогает ей все осмыслить.
– А после ты ничего не слышала о Хуане? – спрашивает севильянка.
– Ничего. Я молилась Господу о том, чтобы ей удалось сбежать. Но так и не узнала, получилось ли у нее. Иногда меня тянуло о ней кого-нибудь расспросить, но я не решилась, ведь я была под следствием из-за того, что дала ей уйти. Так что я оставила это дело и уповала на милость Божью. – Она складывает руки в молитвенном жесте.
Звенит звонок, извещая об окончании большой перемены. Сестра Мария поднимается и приглашает женщин к выходу из класса. «Оставайтесь на обед, поговорим еще?» – предлагает она. Лали и Альба с энтузиазмом соглашаются. Они обедают в общине – сестра Хоакина приготовила для десятка монахинь и двух нежданных гостий сочное тушеное мясо с картошкой по-бедняцки – и за едой продолжают говорить о прошлом, которое свело сестру Марию и Лали в самом неожиданном месте.
– Так ты с тех пор не преподаешь? – спрашивает монахиня у Лали почти под конец обеда.
Та макает кусочек деревенского хлеба в соус от жаркого.
– Я два раза подавала апелляцию, чтобы оспорить решение комиссии по чистке, но ни комиссия провинции, ни Высшая комиссия в Мадриде не оправдали меня. Я не была ни штатной учительницей, ни политической активисткой. Только соблюдала закон и старалась зажечь в своих учениках, детях крестьян и батраков, любовь к учению. Но я скоро поняла: есть люди, которые считают нечто настолько простое, настолько чистое и полезное угрозой. Дети крестьян должны были оставаться детьми крестьян.
Сестра Мария ничего не говорит. Молчат и остальные монахини, внимательно слушавшие защитную речь старой учительницы, и смотрят на нее с некоторым опасением.
Да, Лали понимает, что сказала лишнее. В конце концов, они часть этой системы образования и служат режиму, который лишил многих республиканских учителей права преподавать.
Одна из монахинь, сестра Бланкита, решается ей возразить:
– А как же республиканцы провозглашали свободу, а сами запретили обучение в религиозных орденах? Это, по-вашему, свобода?
Лали понимает, что угодила в тупик.
Монахини смотрят на нее, кто с любопытством, кто с осуждением. К счастью, сестра Мария вовремя приходит на выручку:
– Сестра Бланкита хочет сказать, Лали, что было хорошее, но и дурного совершалось немало. До войны, во время нее и после. Много монахинь погибло. Каждая из нас потеряла сестер, некоторые из присутствующих тоже были на грани гибели. Но и то, как поступили со множеством других людей, тоже было несправедливо. Например, то, как обошлись с тобой. Или с матерью этой девушки. Это не было правосудие Божие, думаю я.
Монахини переглядываются. Некоторые отводят глаза и принимаются сосредоточенно доедать суп или разламывать хлеб, безразличные и как будто уже привыкшие к подобным высказываниям сестры Марии, которая, кажется, при любой возможности отстаивает идеи, какие больше никто из них не решается обсуждать.
Сестра Бланкита молчит, и сестра Мария снова обращается к Лали:
– Позволь тебе кое-что сказать. Сейчас тоже немало таких детей, как те, кого ты учила в той деревне в сьерре. Детей, которым нужно привить любовь к учению. Крестьянских детей, которые, я уверена, могли бы в будущем поступить в университеты. Вот в чем состоит наш труд. Посвятить себя им. Помочь беспомощным. И я буду молиться Господу о том, чтобы настал день, когда ты снова сможешь этим заниматься. Вернешь то, что по праву принадлежит тебе.
«Сеат–600» мчится по дороге, а Лали на пассажирском сиденье по-прежнему думает над тем, что сестра Мария сказала в конце обеда. Потом подали десерт, домашний рисовый пудинг, который Альба съела с большим удовольствием, а севильянка едва попробовала, поглощенная размышлениями о том, права монахиня или не права.
Ей всегда трудно воспринимать слова, исходящие от человека с распятием на шее, потому что у Лали непросто складывались отношения с теми, кто связан с церковью.
После десерта они пили кофе, пока не пришло время вечерних занятий, и тогда Лали с Альбой простились с сестрой Марией, вволю с ней наобнимавшись, чтобы наверстать упущенные годы.
– Надеюсь, мы еще встретимся, Лали, – сказала монахиня. – Я несколько раз в год бываю в Севилье, приезжаю повидаться с сестрами нашей конгрегации. Я тебе позвоню.
Лали кивнула. Они пообещали друг другу, что непременно скоро встретятся, но севильянка знает, что такие обещания редко исполняются. Однако она не преминула улыбнуться и искренне махала рукой на прощание, когда машина Альбы отъехала от хаэнской школы.
– Если не будет пробок, – говорит ей Альба на выезде из города, – то приедем как раз к ужину.
Лали кивает. Альба держит правую руку на руле, в левой у нее сигарета, дым которой уносится в приоткрытое окно со стороны водителя. Поскольку уже довольно поздно, она предлагает Лали переночевать в поместье Басан.
– А завтра с утра поедем в Севилью, когда я закончу с кое-какими делами, которыми нужно заняться. Или можем остаться еще на денек. Я бы тебе показала родительский дом.
Лали соглашается. Она чуть ли не впервые в жизни так далеко от дома и после посещения Хаэна вошла во вкус. Альба сообщает, что до земель графов де Басан всего каких-то сто километров, поскольку они на границе провинции Сьюдад-Реаль с Хаэном.
– Дорога долгая потому, что до самого конца Деспеньяперроса сплошные повороты, но я эту трассу знаю как свои пять пальцев, – успокаивает ее Альба.
Деспеньяперрос – кошмар для дальнобойщиков и тех, кого быстро укачивает. Лали об
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро бесплатно.
Похожие на Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро книги
- Русская миссия Антонио Поссевино - Михаил Юрьевич Федоров - Историческая проза / Повести
- Миг власти московского князя - Алла Панова - Историческая проза
- Здравствуйте, Elissa Fox - Галина Сергеевна Ефимова - Русская классическая проза
- Двенадцать стульев - Евгений Петрович Петров - Разное / Русская классическая проза / Юмористическая проза
- Избранное - Хуан Хосе Арреола - Русская классическая проза
- Очень хотелось солнца - Мария Александровна Аверина - Русская классическая проза
- Господа Головлевы - Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - Разное / Русская классическая проза / Прочий юмор
- Дом Кёко - Юкио Мисима - Классическая проза / Русская классическая проза
- Под Старым мостом - Валерий Брюсов - Русская классическая проза
- Рожденные жить - Константин Изотов - Русская классическая проза