Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Хуана Очоа? – Надзирательница поднимает взгляд и хмурит лоб.
Лали смотрит на нее озадаченно.
– Да, Хуана. Учительница из Кордовы. Что-то не так?
Клементе, который стоял рядом с Лали и не вмешивался в разговор, теперь прислушивается и наклоняется заглянуть в окошко. За ним еще сотни родственников в ожидании свидания разгоняют скуку банальными разговорами, теребят руки, кто грамотный – читает книгу или газету.
– Какая-то проблема? – с нажимом спрашивает молодой человек.
Его не тревожит, что его увидят с ней, бывшей заключенной.
– Ты уверен, что хочешь со мной поехать, Клеме? – несколько раз спросила его Лали.
Он был уверен.
– Я хочу быть с тобой до самого конца, Лали, что бы ни случилось.
Она посмеялась. И сестры ее тоже посмеялись этому ответу молодого человека, как будто взятому из радионовеллы. Увидев, как она смеется, он довершил дело шутливым комплиментом, тоже достойным романтического героя:
– Знаешь, ты смеешься так, как, наверное, смеются ангелы.
Только тогда Лали стала понимать, что этот парень в синей рубашке, мечтающий стать врачом, относится к ней серьезно. Так же серьезно, как когда заступился за нее перед своими друзьями-фалангистами.
– Она не сделала ничего дурного, потому и вышла из тюрьмы.
Правда, он так и не нашел силы сказать им, что, несмотря на освобождение, Лали вскоре лишили права преподавать. Это поражение в правах они хранят в тайне или, во всяком случае, скрывают за благонамеренной ложью:
– Лали планирует сосредоточиться на детях, поэтому больше не собирается работать учителем.
Надзирательница, похоже, не знает, как объяснить Лали и Клементе, что они только что напрасно потратили пять часов своей жизни. Несколько секунд она просто смотрит на них.
– Хуана Очоа здесь больше не числится. Вы не в курсе?
– Как это – не числится? – изумленно переспрашивает Лали.
Женщина молчит.
Клементе подходит ближе, уверенный, что его мужественная фигура и униформа молодежной секции Фаланги возымеют больший эффект, чем вежливые слова невысокой девушки.
– Послушайте, сеньора, – суровым тоном говорит он. – Мы пришли повидаться с Хуаной Очоа. Говорите, что с ней. Сейчас же.
Но нет, ни его выправка, ни униформа, ни мужественный голос не помогут ничего добиться этим пасмурным октябрьским утром военного года.
– Я могу сказать только, что она у нас не числится, – сердито отвечает женщина. – И больше ничего. Мы не имеем права разглашать личные сведения о заключенных всем подряд. Только ближайшим родственникам. Вы ближайшие родственники?
– Н-нет, – с запинкой отвечает Лали.
– Вот и всё.
Девушка не сдается:
– А ее дочь, Эсперанса? Что с ней?
Женщина раздраженно цокает языком.
– Я же вам говорю: не могу разглашать сведения! Идите, не задерживайте очередь! – И она машет на них через окошко.
Клементе поднимает шум, скандалит, ругается и изображает негодование, рассчитывая, возможно, произвести впечатление на Лали.
– А можно встретиться с Росаурой, главной надзирательницей? – просит она.
Женщина в окошке смеется.
– По-вашему, ей делать больше нечего, кроме как с вами разговаривать?
Лали этого не знает, но Росаура дала подчиненным строгие указания: если кто-то будет спрашивать о кордовской учительнице, не сообщать никаких подробностей.
– Хватит, девушка, отойдите.
Клементе пытается настаивать, но надзирательница машет одному из полицейских, охраняющих вход в тюрьму: «Тут порядок нарушают!» – и полицейские оттесняют Лали с Клементе из очереди посетителей.
– А ну-ка быстро ушли отсюда! – грозят они, поигрывая дубинками.
После нескольких минут возражений и жалоб на несправедливость («Так нельзя!») сперва Клементе, а за ним и Лали всё же признают поражение.
Они идут по берегу Гуадальмедины, яростно стиснув зубы; в гладко причесанной голове Лали роится бесконечное множество вопросов.
Все они о Хуане.
Свидание проходит совсем не так, как Клементе планировал все последние недели. Сперва он уговорил отца Лали, чтобы тот разрешил ему сопровождать ее в малагскую тюрьму. Хосе сопротивлялся не только потому, что не хотел отпускать их вдвоем («Они еще не помолвлены, – говорил он жене. – Что подумают о нашей девочке?»), он вообще был против того, чтобы дочь снова встречалась с Хуаной, по чьей вине попала в тюрьму и лишилась права преподавать.
– Лали ни в чем не виновата, это все учительница-коммунистка ее обработала, – оправдывал дочь Хосе перед соседями.
Но дома он ничего подобного не говорил – это было чревато дискуссией с Лали, которая неизменно заступалась за подругу. Так что Хосе не мог нарадоваться, когда Клементе попросил позволения за ней ухаживать. Молодой человек с образованием, сотрудничает с Национальным движением, ни в каких синдикатах и партиях не состоял. Хосе сразу дал разрешение, пригласил Клементе с ними отобедать и не уставал хвалить.
Отец знал, что в Севилье найдется не много претендентов на руку Лали, учитывая, какие разговоры о ней ходили, пока она была в тюрьме. Еще и поэтому он в конце концов согласился, чтобы Клементе отвез ее в Малагу на своей машине: пусть между ними расцветает любовь, находит путь наружу, как бабочка из кокона.
Официант подходит к столику и обращается к Клементе, сидящему напротив Лали.
– Что сеньоры желают из напитков?
Молодой человек уже знает, что отвечать.
– Мне риохи. Ей бутылку воды без газа.
Далее официант подает ему меню обедов, простых, но сытных. Клементе выбрал этот ресторан из-за красивого вида на порт Малаги, куда они пришли после прогулки по берегу реки.
Клементе представлял себе этот день совсем иначе. Прежде всего, он думал, что Лали будет в хорошем настроении после свидания с Хуаной; что они прогуляются и он попробует взять ее за руку, если не будет лишних глаз; потом заглянут на пляж, он скажет ей какой-нибудь забавный комплимент из тех, которым научился от ее отца, и, наконец, приведет ее пообедать в этот ресторанчик в старинном стиле, который ему посоветовали, а здесь уже будет искать подходящий момент, которого он ждет с того самого дня, как явился к севильянке с букетом.
– Мне очень хвалили здешнее рагу из говядины, Лали. Что скажешь?
Но ей сейчас не до еды. Все ее мысли заняты Хуаной: где она, что стало с ней и с ее дочерью.
– Хорошо, – соглашается она наконец.
Клементе даже распланировал, о чем они будут беседовать за обедом. О том, как они друг другу подходят, сколько общего у них нашлось при прошлых встречах, на которых их неизменно сопровождал кто-то из сестер Лали. Клементе больше нравится, когда с ними ходит младшая, Исабелита, потому что она не обращает внимания, когда молодой человек берет ее сестру за руку.
Не то что Кармина, которая бдит, как инквизитор.
Но сейчас сестер нет рядом – это их первое свидание наедине.
– А как дела дома, Лали? – спрашивает он, чтобы завязать беседу.
Лали фыркает.
– Ничего нового.
- Русская миссия Антонио Поссевино - Михаил Юрьевич Федоров - Историческая проза / Повести
- Миг власти московского князя - Алла Панова - Историческая проза
- Здравствуйте, Elissa Fox - Галина Сергеевна Ефимова - Русская классическая проза
- Двенадцать стульев - Евгений Петрович Петров - Разное / Русская классическая проза / Юмористическая проза
- Избранное - Хуан Хосе Арреола - Русская классическая проза
- Очень хотелось солнца - Мария Александровна Аверина - Русская классическая проза
- Господа Головлевы - Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - Разное / Русская классическая проза / Прочий юмор
- Дом Кёко - Юкио Мисима - Классическая проза / Русская классическая проза
- Под Старым мостом - Валерий Брюсов - Русская классическая проза
- Рожденные жить - Константин Изотов - Русская классическая проза