Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– И что на это говорят твои родители? – встревоженно спрашивает Клементе.
– Ну, можешь себе представить. Что хватит в доме таких ученых. Что я своим примером наглядно показала: женщинам от образования один вред. Можешь поверить?
Лали поднимает взгляд, ожидая от Клементе ответа, которым он наконец себя выдаст. С тех пор, как они стали встречаться – дома в гостиной, на прогулках, поедая мороженое на берегу Гвадалквивира, – она не перестает его испытывать вопросами, на которые убежденный фалангист должен был бы ответить резкостью или обывательским замечанием. Например, что женщине не нужно образование, потому что ее долг – заниматься домом.
Но нет, Клементе, как и прежде, дает дипломатичный ответ, словно он стрелка компаса, всегда направленная к недостижимому нейтралитету.
– Это естественно, что твои родители беспокоятся о будущем, Лали. Идет война. Но они наверняка прислушаются к голосу разума, когда конфликт окончится. И Исабелита пойдет учиться. А ты сможешь снова преподавать.
Лали смотрит на него, скептически морщась.
– Снова преподавать? Не думаю. Комиссия по чистке ясно дала понять: учительнице с моим прошлым нет места в школе.
– Но ведь ты можешь еще подать апелляцию, разве нет? – продолжает Клементе.
Лали опять вздыхает.
– Судя по всему, апелляции они рассматривают подолгу. Вплоть до нескольких лет. И в большинстве случаев только подтверждают первоначальное решение.
Клементе тянется через стол и гладит правую руку Лали. Сейчас никто на них не смотрит. Ни старшая, ни младшая сестра не следит за тем, чтобы молодые люди оставались в рамках приличий.
– Ты чудесная учительница, Лали. Этого у тебя не отнять, даже если комиссия по чистке лишила тебя права преподавать. Призвание – это ведь не бумага. Если не сможешь работать в школе, значит, будешь давать частные уроки. Всегда найдутся дети, которым нужны знания.
Лали молчит. Она не хочет себя выдать и потому сдерживает легкую улыбку, от которой у нее появляется ямочка на левой щеке. Эта ямочка сводит Клементе с ума.
– Ты так думаешь?
Он улыбается ей, как романтический герой из кино.
– Конечно.
Лали снова молчит. Она берет стакан и делает глоток воды. Ей хочется притвориться, что не произошло ничего особенного, не выдать, что она вдруг что-то почувствовала, что-то, что впервые заставило ее трепетать.
Может, как раз об этом пишут в любовных романах.
Тут она останавливает взгляд на бокале Клементе с риохой красивого фиолетового цвета. Ей вспоминается, как отец однажды сказал: «Хорошо, что у нас, в Национальной Испании, нет недостатка в вине».
– Скажи, Клементе, а почему ты мне заказал воду, не спросив меня?
Вопрос застает молодого человека врасплох, он теряется, не зная, что сказать.
– Ну…
Лали пристально смотрит на него.
– Закажи мне бокал вина, – просит она.
Клементе колеблется.
– Что?
– Вина. Такого же, как у тебя, – уверенно говорит она.
Молодой человек спешит подозвать официанта, который занят с клиентами на другом краю ресторана: «Подойдите, пожалуйста!»
– Извини, Лали. Я не спрашивал, потому что думал, что ты не любишь вино. Ты же никогда его не заказывала…
Лали слегка улыбается.
– Никогда не заказывала, потому что всегда кто-то смотрел, разве нет?
Молодой человек кивает, пока не понимая, к чему ведет Лали. Тщательно спланированная беседа, которую он себе представлял, должна была сейчас идти совсем в другом направлении и уж точно не включала такую неблагородную тему, как вино.
Официант подходит к ним, Клементе просит принести сеньорите бокал такого же вина. Когда они снова остаются наедине, повисает молчание, которое ни он, ни она не знают, как нарушить.
Пока Лали наконец не срывает обертку с этого якобы безобидного обеда, спланированного Клементе и Хосе.
– Я знаю, о чем ты меня сегодня спросишь, Клементе. Это было очень заметно, знаешь ли.
Молодой человек растерялся. Вопрос мечется у него на языке, словно у заики, который никак не выговорит нужное слово.
– Ч-ч-что?
Лали вдруг смеется. Она тоже взволнована.
– Не прикидывайся дураком. Я знаю, что у тебя в кармане. Заметила, когда ты наклонялся к окошку поспорить с надзирательницей.
Лали уже несколько дней прекрасно знала, по какой причине Клементе так стремился поехать с ней. Кармина сказала ей без обиняков:
– Даже не вздумай ему отказать, Лали. У тебя нет другого выбора, понимаешь? Папа говорит, тебе нельзя упустить этот поезд. Без работы, с клеймом красной учительницы – кто еще захочет с тобой связываться?
Клементе молчит. В его воображении эта беседа никогда не поворачивалась вот таким образом. И он не знает, что сказать.
– Если ты хочешь услышать мой ответ, Клеме, сначала пообещай мне две вещи.
Она впервые его так называет – Клеме.
Он сглатывает слюну.
– Конечно. Какие?
Лали хитро щурится, давая понять, что именно она всегда будет задавать тон. И называет первое условие.
– Ты дашь мне заказывать вино. Вино, или что угодно, что я захочу. И чтобы я заказывала сама, хорошо? Мне не нужно, чтобы кто-то это делал за меня.
Молодой человек кивает.
– А второе?
Она делает паузу. Быстро окидывает взглядом зал ресторанчика, где пара десятков клиентов увлечены обедом, не подозревая, что за этим столиком с видом на пляж два человека решают свое будущее. Она называет второе условие.
– Рубашка. Пообещай, что больше не будешь ее носить.
Он смотрит на нее исподлобья. Он гладил и крахмалил воротничок синей фалангистской рубашки с таким благоговением, будто приносил клятву родному флагу.
– Я больше не буду ее носить, – твердо говорит он.
Лали улыбается.
– Вот теперь можешь спрашивать.
Клементе снова кивает, сдерживая дрожь в подбородке и в руках. Он достает из кармана кожаную коробочку. Отодвигает свой стул и опускается перед Лали на одно колено.
– Лали, я пришел к тебе в дом и готов пойти за тобой на край света, – произносит он отрепетированные слова, которые рассчитал, как стратег, чертящий на карте план победного сражения. – Я полюбил тебя раз и навсегда, как только увидел, и не представляю свое будущее без тебя. Мне неважно, каким оно окажется, будет ли у нас работа, будут ли дети. Мне все равно. Главное – быть с тобой. Поэтому…
За соседними столиками некоторые отвлеклись от еды и наблюдают за этой сценой. Одни взволнованы. Другие уже готовы разразиться одобрительными возгласами.
– Ты выйдешь за меня замуж?
Лали всю жизнь будет себя спрашивать: вот это чувство, которое она испытывает к Клементе, – любовь ли это?
– Да, я согласна.
39
Поместье Басан, Сьюдад-Реаль, апрель 1972 года
Она здесь. Прямо напротив. Одна рука на дверном косяке, другая беззаботным движением поправляет
- Русская миссия Антонио Поссевино - Михаил Юрьевич Федоров - Историческая проза / Повести
- Миг власти московского князя - Алла Панова - Историческая проза
- Здравствуйте, Elissa Fox - Галина Сергеевна Ефимова - Русская классическая проза
- Двенадцать стульев - Евгений Петрович Петров - Разное / Русская классическая проза / Юмористическая проза
- Избранное - Хуан Хосе Арреола - Русская классическая проза
- Очень хотелось солнца - Мария Александровна Аверина - Русская классическая проза
- Господа Головлевы - Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - Разное / Русская классическая проза / Прочий юмор
- Дом Кёко - Юкио Мисима - Классическая проза / Русская классическая проза
- Под Старым мостом - Валерий Брюсов - Русская классическая проза
- Рожденные жить - Константин Изотов - Русская классическая проза