Форма входа
Читем онлайн Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
вам приведу пример, хорошо? Слушайте внимательно.
Лали склоняет голову и выдерживает театральную паузу. Теперь к ней приковано внимание всех трех десятков мальчиков и девочек из шестого «Д» муниципальной школы имени братьев Мачадо, находящейся на севере Севильи.
– Десять пушек там по борту, ветер бьется за кормою…[22]
Когда она поднимает взгляд на учеников, она становится пиратом шестидесяти с лишним лет: с грубым голосом, мощной спиной, потерявшим левый глаз, возможно, в стычке с Долговязым Джоном Сильвером или Черной Бородой. Она снова начинает расхаживать по классу, и теперь кажется, будто у нее нет еще и правой ноги: она изображает хромоту, и это вызывает кое у кого из ребят смешки или изумление, как у тех, кто в первый раз оказался на представлении фокусника.
– Не плывет – летит стрелою через море быстрый бриг.
Пират декламирует стихотворение Хосе де Эспронседы, выделяя последние слова строк, «пиратский», «морю», «спорю», «крик», смакуя каждую строфу, словно вкус поэзии и в самом деле можно почувствовать кончиком языка.
– Лунный свет на море пляшет, в парус дунув, ветер бьется…
Ходить ей почти негде, потому что класс полон. Но это не препятствие для ее выступления: Лали пробирается между столами, покачиваясь из стороны в сторону, как будто идет по палубе корабля, хватается за парты и за спинки стульев, словно за снасти на мачтах своего брига.
– Знает в Азии все тропы, знает все пути Европы, прямиком пред ним Стамбул.
Из-за нехватки школ в северной части Севильи этот образовательный центр, открытый не так давно, привлек куда большее количество учеников, чем то, на которое был рассчитан проект; к трем зданиям, запланированным изначально, добавились модульные пристройки на четыре класса каждая и каркасное строение, где разместились еще восемь классов. Больше тысячи учеников и сорок учителей.
– Ты плыви, корабль мой, смело, не робей. Хоть бы встал корабль здесь вражий…
Тысяча учеников, большинство родом из деревень и сельских поселений в окрестностях Севильи; их родители оставили поля и пашни, чтобы устроиться на фабрики в промышленной зоне города.
– Судьбы многи, но дороги не изменишь ты своей.
Это их дети, ребята, которые росли с телевизором, пели песни клоунов из детской передачи, гуляли в парках, где еще не попадались брошенные шприцы. Но при этом не избавленные и от высокопарных речей тех учителей, которые в эпоху франкизма преподавали без перерыва.
– Вы наверняка это сразу заметите, вы же давно не работали в школе, – сказал Лали дон Родриго, завуч образовательного центра, серьезный, с густыми усами, в идеально отутюженной рубашке. – Нынешние дети никого и ничего не уважают. А уж эти, деревенские, совсем одичалые. Родители не учат их, как себя вести, их воспитывает телевизор. Да еще всякие забастовки и политические волнения запудрили им мозги. Заладили: демократия, свобода. Пустое это все! Первым делом уважение и традиция. А они-то как раз утрачиваются, согласитесь, Эулалия?
Лали даже не пыталась спорить с завучем. Она давно уже решила для себя, в каких битвах стоит сражаться, а подобная диалектическая баталия стала бы только напрасной тратой сил. Разве убедила бы она дона Родриго, что видит в нынешних детях такую же жажду знаний, как тридцать лет назад?
Эта жажда, эта мотивация напоминают ей неограненный алмаз.
– Есть у нас хорошие ребята, вы так не думаете, дон Родриго? – осторожно возразила севильская учительница. – Знаете, я очень рада снова вернуться в класс. Вы не представляете, как приятно уже то, что все умеют читать и писать. Что я от каждого могу чего-то добиться, когда мы читаем стихи или я даю им простые указания для самостоятельного исследования.
Дон Родриго снисходительно посмотрел на Лали из-под густых бровей. Он тоже не стал спорить и предпочел отступить, решив для себя, что эта учительница просто из тех, кто увлекается новомодными идеями вроде активных методик и кооперативного обучения.
Это изрядно позабавило Лали; оказалось, что ее молодые коллеги, недавно выпустившиеся из педагогического, разделяют те же современные идеи и ссылаются на те же авторитеты – Монтессори, Выготского, Штайнера, – что и она, когда училась в Нормальной школе. Идеи Свободного института образования и движения «Новая школа», которые вдруг снова стали актуальными сейчас, сорок лет спустя.
Пират издает грозный рык, прочитав последнюю строку, «Море – родина моя», и срывает аплодисменты ребят, слушавших импровизированную декламацию. Он опускает голову, а когда поднимает – превращается обратно в Лали.
– На что вы обратили внимание в этом стихотворении? Хочу вас послушать.
Поднимается множество рук. Некоторые взмывают часто – у этих ребят всегда наготове ответ, словно палец на курке у ретивого ковбоя. Но Лали любит сосредоточиться на тех, кто обычно не вызывается отвечать из-за робости, лени или того и другого понемногу. Она молчит, ловя взгляды учеников.
– Ну-ка, Роберто, скажи нам, на что ты обратил внимание?
Роберто сидит на последней парте. Он самый высокий в классе и самый старший, потому что оставался на второй год. С его родителями Лали провела одну из своих первых индивидуальных консультаций. Они собирались забрать сына из школы, потому что потеряли работу.
– Подождите еще годик, прошу вас. Может, я из него что-нибудь вытащу.
Неважно, что, хотя бы любовь к такому стихотворению, как «Песнь пирата».
– Говори первое, что пришло в голову, – предлагает учительница.
Мальчик колеблется. По меньшей мере Лали добилась, чтобы он ей не грубил, когда его что-то злит – как сейчас, когда весь класс ждет его ответа. Сейчас он просто молчит, повесив голову.
Лали подходит к нему. Класс из тридцати учеников мгновенно сокращается для нее до одного.
– Ты сможешь, Роберто. Давай, скажи нам что-нибудь.
Раньше он огрызнулся бы и ответил, что это глупость, все равно он думать не умеет, не зря отец его называет болваном. Но Лали попросила его больше никогда так не говорить.
– Ну, я бы хотел быть таким пиратом, сеньо. Чтобы убежать.
Лали вдруг смеется.
– Отлично, Роберто! – хвалит она его и хлопает по плечу. – Ты попал в точку. Вот это и есть романтизм, видите, ребята? Эти стихи пробудили у Роберто жажду свободы. Наверняка и у вас тоже. В литературе, живописи и музыке романтики выражают свои стремления, свои страхи, свои представления о мире. Но учтите, что эти представления о мире не всегда истинны. Здесь нужно быть осторожными. Случалось, что романтическая картина мира оправдывала войну или геноцид, внушая людям, что такие жертвы необходимы, понимаете?
Ирене поднимает руку.
– Ге-гено-что, сеньо?
Лали улыбается запинке девочки.
– Геноцид, хорошая моя. Это когда убивают много людей просто из-за того, кто они или как мыслят.
Лали не боится говорить на такие темы. В конце концов, что ей еще
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро бесплатно.
Похожие на Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро книги
- Русская миссия Антонио Поссевино - Михаил Юрьевич Федоров - Историческая проза / Повести
- Миг власти московского князя - Алла Панова - Историческая проза
- Здравствуйте, Elissa Fox - Галина Сергеевна Ефимова - Русская классическая проза
- Двенадцать стульев - Евгений Петрович Петров - Разное / Русская классическая проза / Юмористическая проза
- Избранное - Хуан Хосе Арреола - Русская классическая проза
- Очень хотелось солнца - Мария Александровна Аверина - Русская классическая проза
- Господа Головлевы - Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - Разное / Русская классическая проза / Прочий юмор
- Дом Кёко - Юкио Мисима - Классическая проза / Русская классическая проза
- Под Старым мостом - Валерий Брюсов - Русская классическая проза
- Рожденные жить - Константин Изотов - Русская классическая проза