Форма входа
Читем онлайн Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
необходимое, чтобы родные писали ей в Алькала-дель-Валье, и они исправно писали: скоропись Хосе, иногда – печатные буквы Кармины, – пока не пришла война и единственным способом связаться не стали тайные послания, которые Лали иногда удавалось передать домой.
Затем она берет с комода одну из свечей, которые стоят рядом с фотографиями с крестин и первого причастия, и роется в ящиках в поисках коробка спичек. Зажженную свечу она медленно несет к обеденному столу и садится, положив перед собой бумагу.
Пока весь дом спит, она принимается писать.
На конверте не будет ни адресата, ни отправителя, но она знает, как сделать так, чтобы письмо попало куда нужно. К Хуане.
Дорогая Хуана,
наверное, ты рада будешь узнать, что я уже дома. Добирались утомительно, было жарко и грузовик очень трясло, на дороге сплошные булыжники и колдобины. Но все было не зря: этой ночью я наконец спала в своей кровати. Кажется, я никогда в жизни не спала столько часов подряд. Дома все по-прежнему, будто не было никакой войны и я никуда не уезжала. И все-таки начиная с сегодняшнего дня, который еще не наступил (пишу тебе ночью, пока все спят), мне, по-видимому, придется строить новую жизнь, в которой, по крайней мере сейчас, не будет ни преподавания, ни тебя.
Ах, подруга, как же я буду по тебе тосковать! Из-за спешки и потому, что не хотела говорить при посторонних в отделении матери и ребенка, я так тебе и не рассказала в подробностях, как прошел суд. Трое военных, серьезные, хмурые, и я – наверное, десятая или одиннадцатая заключенная из тех, кого они принимали в то утро. Я вошла, они спросили мое имя, нашли у себя в бумагах мое дело, быстро пролистали, прочитали какие-то свидетельства, не сказав, чьи и откуда, и постановили, что я уже полностью отбыла наказание за свои преступления.
Да-да, именно так все и было. Вроде бы ходят слухи, будто Франко решил освободить место в тюрьмах, потому что ожидается приток новых заключенных по мере военных успехов Национальной армии.
Уверена, что и тебя скоро отпустят на свободу. Разве могут они не освободить молодую мать, когда так высокопарно прославляют ценность материнства? Хочется верить, что мы скоро увидимся, в Кордове ли, в Севилье – где получится. Или даже в Алькала, почему бы и нет? Ведь эта деревня по-прежнему наша, она нас объединила.
Дай Бог, чтобы мы снова смогли преподавать. Если не там, то где-то еще. Только нужно дождаться решения комиссии по чистке – его должны прислать в ближайшие недели, во всяком случае, так мне сказали. Но я не перестаю себя спрашивать: а какой мы найдем школу, если вернемся к нашей работе?
Потому что я не уверена, готова ли я служить образованию, которое снова строится вокруг тех ценностей, которыми так гордится франкистская Испания, сама знаешь: мальчикам – военно-патриотическое воспитание, девочкам – домоводство, чтобы непременно росли добрыми ангелами домашнего очага, как любят говорить в Женской секции Фаланги. Неужели можно вот так запросто отбросить все, что было достигнуто?! Свободный институт образования, «Новая школа», Педагогические миссии – и теперь это вдруг ничего не стоит!
В общем, пока не определится мое будущее, с которым еще ничего не ясно, я, видимо, буду помогать матери с шитьем или подсоблю Кармине в галантерее у Хустины – не могу же я сидеть дома без дела, ты меня знаешь.
По правде говоря, дорогая Хуана, ты не представляешь, до чего мне не терпится поскорее увидеть вас на свободе. Ты, наверное, единственный человек, с кем я могу быть честна во всем. От тебя у меня нет тайн. Родителям я почти ничего не рассказывала о том, что мы пережили в тюрьме. Издевательства, побои, эти дикие эксперименты, дни, что я провела в карцере. Думаю, лучше будет поведать им о том хорошем, что я оттуда все-таки вынесла: о взаимовыручке среди заключенных, о том, как мы устроили самодеятельную школу, о доброте, с которой к нам относились некоторые, пусть и немногие, из надзирательниц и монахинь.
Признаюсь тебе еще кое в чем: я молюсь Богу о том, чтобы вы с дочкой оттуда вышли, и поскорее. Молюсь, хоть и не понимаю до сих пор свое к Нему отношение. Надеюсь, что это письмо донесет до тебя то тепло, с каким я его пишу, и поможет скрасить ожидание суда.
Вот еще что: я на будущей неделе приеду тебя навестить. Привезу сладостей, семечек и жареного нута, знаю, что ты его любишь.
Со всей моей сестринской любовью, наилучшими пожеланиями и множеством поцелуев, которые я передаю Эсперансите,
Лали.
32
Утро входит в окно гостиной с первыми лучами нежданно наступившего рассвета, и трепещущий огонек свечи становится не нужен.
Но Лали этого не замечает. Пока утренний свет приближается к ней, сопровождаемый голосами ранних птиц, она сосредоточенно перечитывает письмо к Хуане: нет ли где лишних или недостающих запятых, не нужно ли переписать ту или иную фразу.
В тюрьме она не переставала писать родителям и потому не утратила свой великолепный слог, за который ее с самого детства хвалила сестра Пакита и другие монахини в школе Святого Викентия.
Писательница растет, говорили они.
Но она предпочла стать учительницей. И только когда она совершенно довольна письмом, она ставит под строчкой со своим именем, «Лали», подпись, такую же, как ставила когда-то, получая диплом учителя, который теперь, возможно, превратится в ничего не значащую бумажку, – и замечает, что наступил день.
День. Первый день на свободе после стольких дней в тюрьме.
– Лали?
Она не услышала ни скрип пружин родительской кровати, ни робкие шаги, приблизившиеся к гостиной.
Лали поднимает взгляд. На пороге комнаты стоит мать.
– Ты что так рано встала, милая? – удивленно спрашивает Мерседес, потягиваясь, со слипающимися глазами.
Любит же мать просыпаться ни свет ни заря, как будто от Бога полагается особая награда тем, кто раньше всех встретит новый день.
– Мне не спалось, мама, – отвечает Лали и складывает руки на столе, прикрывая письмо. – Наверное, успела выспаться.
Мерседес смеется.
– Да, ты весь день вчера проспала, милая, – говорит она и тихонько подходит к ней. – Мы не стали тебя будить к ужину. А чем ты тут занимаешься?
Она указывает на лист, который дочь безуспешно пытается спрятать.
– Кое-что писала, мама, ничего особенного.
Мать подходит вплотную. От нее пахнет нечищеными зубами.
– Это что, письмо, Лали? – спрашивает она и садится рядом. – Кому ты пишешь?
Лали колеблется. Она потому и села писать письмо, пока
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро бесплатно.
Похожие на Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро книги
- Русская миссия Антонио Поссевино - Михаил Юрьевич Федоров - Историческая проза / Повести
- Миг власти московского князя - Алла Панова - Историческая проза
- Здравствуйте, Elissa Fox - Галина Сергеевна Ефимова - Русская классическая проза
- Двенадцать стульев - Евгений Петрович Петров - Разное / Русская классическая проза / Юмористическая проза
- Избранное - Хуан Хосе Арреола - Русская классическая проза
- Очень хотелось солнца - Мария Александровна Аверина - Русская классическая проза
- Господа Головлевы - Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - Разное / Русская классическая проза / Прочий юмор
- Дом Кёко - Юкио Мисима - Классическая проза / Русская классическая проза
- Под Старым мостом - Валерий Брюсов - Русская классическая проза
- Рожденные жить - Константин Изотов - Русская классическая проза