Форма входа
Читем онлайн Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
мужчин.
– Наша очередь, деда! – вдруг восклицает мальчик, прерывая разговор старика и Лали о том, как утомительно добираться на грузовике: «По этим колдобинам, как ни усаживайся, все равно трясет».
Дверь, ведущая на галерею, открывается и выпускает вторую группу, которая только что побывала на свидании. Дальше одна из надзирательниц кричит: «Третья группа, на вход!» – обращаясь к следующим нескольким десяткам посетителей, которые ждут у двери, чтобы увидеться с близкими.
Они входят в зал свиданий и рассредотачиваются вдоль белой черты справа. Лали спешит занять место поближе к зарешеченным окнам, выходящим на реку, – там она встречалась с Хуаной в прошлый раз и надеется встретиться теперь.
Последнее ожидание длится пару минут. Другая надзирательница открывает дверь за чертой слева, ведущую внутрь тюрьмы, и заключенные торопливым шагом заполняют зал. Мгновенно поднимается гомон голосов, приветствий, выкриков, чтобы поскорее привлечь внимание заключенных и не терять ни одной из десяти минут, отведенных на краткую встречу.
– Я тут, Хуана!
Лали наконец видит ее и машет рукой. Хуана выходит одной из последних, у нее на руках Эсперанса, спокойная, невзирая на гул голосов.
– Привет, Лали! – говорит Хуана, наступив носком туфли на белую черту слева. – Я тебя и не ждала сегодня!
Одна из надзирательниц, следящих за нейтральной полосой, делает ей знак отступить назад. «Ноги, заключенная».
– А я по вам соскучилась, Хуана! – улыбается Лали.
Видя ее, Лали думает, что подруге невероятно к лицу материнство. Несмотря на скудный паек, недосып и отсутствие удобств, у Хуаны цветущий и здоровый вид. Волосы у нее собраны в милый хвостик, на ней такая же свежая сорочка, как у всех заключенных, она улыбается, синие глаза сияют.
– Ну-ка, покажи мне ее, как там Эсперансита?
Кордовская учительница поворачивает к ней ребенка, ясные глазки смотрят на заключенных вокруг. Лали прикрывает лицо ладонями – «Ку-ку!» – пока у нее не получается, несмотря на расстояние, вызвать у малышки улыбку.
– Как она выросла и какая красавица!
Она сдерживается, чтобы не сказать Хуане, как ей невыносимо хочется сделать несколько шагов вперед и приблизиться к ним. Но она знает, что накажут за это не ее, а подругу. Не раз заключенные оказывались в карцере из-за родственников, которые шагнули за черту в зале свиданий.
Но это желание никуда не делось, оно пульсирует в ее мышцах. Жажда обнять их и осыпать поцелуями.
– Ну что, как дела? Как тут все? – спрашивает Лали после короткой паузы.
Хуана снова прижимает Эсперансу к себе, укутав в тонкую пеленку.
– Тут время не движется, Лали. Сама знаешь. Все по-прежнему. Малышка уже улыбается и осваивается в мире, как видишь. В отделении матери и ребенка она всех очаровала. Даже надзирательниц, представляешь?
Лали кивает и шутит:
– Если ей досталась улыбка от матери, она из всех будет веревки вить.
Голоса вокруг становятся громче – приближается окончание краткого свидания. Так много надо друг другу сказать. Так мало времени.
– А у тебя как дела? – спрашивает Хуана. – Как семья?
Лали хочется все рассказать ей в мельчайших подробностях, как она рассказала бы в уютной обстановке какого-нибудь кафе возле Новой площади, где по-прежнему обслуживают тех, для кого война стала только небольшим перерывом в привычной жизни.
Сидя за столиком, она рассказала бы подруге, что недавно получила письмо с перечнем обвинений, которые ей предъявляет севильская комиссия по чистке в области начального образования: сочувствие Народному фронту, антирелигиозность, уклонение от участия в деятельности Национального движения.
– Мне не на что жаловаться, Хуана. Дома все хорошо, – врет она.
На самом деле она сейчас дописывает ходатайство, в котором отвечает на обвинения. Комиссия дала ей на это срок в десять календарных дней. Но ей потребуется не больше двух.
– Ну, мне тут кое-что прислали домой… – признаётся она наконец, стараясь говорить потише, чтобы не услышал никто из посетителей рядом с ней.
– Что прислали? – спрашивает Хуана и наклоняется над нейтральной полосой, чтобы лучше расслышать.
– Письмо из комиссии по чистке, – отвечает Лали. – Со списком обвинений, понимаешь?
Хуана за чертой слева морщится.
– Ну и что, ты же знала, что оно придет. Мне тоже несколько дней назад прислали. Я не увидела там ничего для себя нового. А тебя в чем обвиняют?
Лали объясняет, несмотря на расстояние и гомон голосов. Чтобы опротестовать все эти обвинения, она составила ответ, официальный, аккуратный и благочестивый, своим аккуратным почерком выпускницы католической школы.
Округлости «о», хвостики «а», змеиные изгибы «s».
– Мне дали десять дней на ответ, – подытоживает она. – Как и тебе, полагаю.
Для своей защиты Лали заручилась свидетельством директрисы католической школы, которая в письменном виде от имени преподавательниц заверяла, что девушка была примерной ученицей и преданной христианкой.
Мерседес верит, что это заступничество поможет, как будто уповая на чудо.
– Разве может кто-то не поверить словам монашек? – сказала она дочери, добившись, как победы, чтобы сестра Мария Луиса оказала им такую любезность.
Эсперансита вдруг расплакалась. Хуана принимается ее укачивать под колыбельную, и в считаные секунды малышка успокаивается.
– При подготовке материалов дела комиссия обычно обращается туда, где учитель работал, – говорит Хуана, убедившись, что Эсперанса уснула. – Так что на тебя, как и на меня, наверняка собирали показания в Алькала-дель-Валье. Неизвестно только, кого они опросили.
Лали кивает. На самом деле и она, и кордовская учительница прекрасно знают ответ. Комиссия наверняка обратилась к священнику, дону Сатурнино, и его прихожанам, таким как Пури или Хавьер, а они не преминули сообщить, что учительницы не ходили к мессе.
– Можно попробовать спросить у жителей деревни, – предлагает Хуана. – Возможно, кто-то еще готов свидетельствовать в твою пользу. Когда я отсюда выйду, наверное, попробую.
Лали удивленно поднимает брови, как будто спрашивая: неужели она верит, что кто-то в деревне вызовется им помочь в таких-то обстоятельствах? Хуана сама понимает, что сказала глупость.
– Ладно, на самом деле я в это не верю, – исправляется она. – Послушай, Лали, сделай то, что в твоих силах. В конце концов, в какой школе ты хочешь преподавать? – Она делает паузу, чтобы убедиться, что надзирательница, следящая за порядком, ушла в другой конец зала, отчитать родственников, которые хотели дотянуться до заключенной. – В школе для мальчиков-патриотов и домохозяек? В школе без поэзии и без критического мышления? Я не уверена, что хотела бы оставаться учительницей в такой школе. Во всяком случае, пока Испания в таких руках.
Лали тоже косится на надзирательницу: та несколько раз ударила дубинкой провинившуюся заключенную – кажется, ее зовут Маргарита. Да, Хуана права. Разве хочет она продолжать преподавать в школе, которая настолько далеко ушла от всего, чему Лали учили? Она хмыкает и спешит сменить тему, зная, что у них остается не так много времени до конца
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро бесплатно.
Похожие на Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро книги
- Русская миссия Антонио Поссевино - Михаил Юрьевич Федоров - Историческая проза / Повести
- Миг власти московского князя - Алла Панова - Историческая проза
- Здравствуйте, Elissa Fox - Галина Сергеевна Ефимова - Русская классическая проза
- Двенадцать стульев - Евгений Петрович Петров - Разное / Русская классическая проза / Юмористическая проза
- Избранное - Хуан Хосе Арреола - Русская классическая проза
- Очень хотелось солнца - Мария Александровна Аверина - Русская классическая проза
- Господа Головлевы - Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - Разное / Русская классическая проза / Прочий юмор
- Дом Кёко - Юкио Мисима - Классическая проза / Русская классическая проза
- Под Старым мостом - Валерий Брюсов - Русская классическая проза
- Рожденные жить - Константин Изотов - Русская классическая проза