Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Тут она вспоминает, что хотела еще кое-чем поделиться с Хуаной: рассказать про молодого человека, который так старается с ней сблизиться.
Она вздыхает.
– О, знаешь что еще? За мной ухаживает молодой человек. Пока что ничего серьезного, но он мне нравится.
Признание заставляет ее покраснеть, и у нее появляется красивая ямочка на левой щеке и юный блеск в глазах. Хуана смеется.
– Вот это да! И кто он?
Лали снова озирается вокруг, потому что кому-нибудь может быть знакомо имя, которое она собирается назвать. Имя молодого человека, работавшего в этой тюрьме всего несколько месяцев назад.
– Только ты меня не ругай, ладно? – просит она Хуану, стоящую в ожидании за нейтральной полосой. – Это Клементе. Помнишь его? Ассистент того доктора, который проводил эксперименты с красным геном. Но ты учти, Клементе от него отмежевался. Он больше не работает с доктором, потому что не согласен с тем, что они тут делали.
Хуана удивленно кивает.
– А он разве не фалангист? – спрашивает она.
Лали знала, что подруга об этом упомянет.
– Он вступил в молодежную секцию, чтобы уехать из своей деревни, – предлагает она заранее заготовленное оправдание. – Он славный парень, Хуана. Хорошо со мной обращается, и мои родные в нем души не чают. Родителям он очень нравится, представляешь? Мать все повторяет, что мне надо выйти замуж и строить семью. Раз уж я не могу преподавать, что еще мне остается?
Свисток и окрик надзирательницы перекрывают шум голосов:
– Заканчивайте, арестантки!
Заключенные и родственники вокруг девушек спешат закончить начатые разговоры. Однако Хуана после последних слов Лали молчит, как будто не в силах скрыть разочарование.
– Конечно, что еще тебе остается, – шепчет она и качает головой.
Лали прочла это по губам и увидела разочарование в синих глазах. Ей становится неловко, и она снова меняет тему.
– Кстати, Хуана, про твой суд что-нибудь известно?
Надзирательница, следящая за временем свидания, снова дует в свисток.
– Уже совсем скоро, говорят. Надеюсь, что мне разрешат растить дочь, – улыбается она и смотрит на Эсперансу и ее спокойное личико.
Заключенные и родственники прощаются, обмениваясь последними «я люблю тебя».
– На выход, ну-ка быстро!
Лали и Хуана машут друг другу на прощание, протягивая незримые нити воздушных поцелуев.
– Береги себя, Лали!
Севильянка еще не знает, что больше их не увидит.
– Все будет хорошо, Хуана!
Ее улыбка и спокойное личико самой очаровательной малышки на свете останутся в памяти Лали, даже когда год за годом, десятилетие за десятилетием воспоминания о подруге и ее дочери будут стираться.
34
Поместье Басан, Сьюдад-Реаль, апрель 1972 года
Телефон разбудил ее, как грохот молотка по голове. У Альбы было похмелье. Через несколько секунд постучалась Фелиса и сказала, что ее просят к телефону. Альба вылезла из кровати, скорчив гримасу Давиду, который тоже проснулся. Пошатываясь, она прошла к двери и выглянула спросить Фелису, кто там звонит.
– Лали, учительница из Севильи.
Услышав это имя, Альба бросилась в гостиную, поскорее узнать, что хочет рассказать Лали. Прошлым вечером она отмечала свое тридцатипятилетие вечеринкой в узком кругу: муж, несколько друзей из Мадрида и двоюродные братья и сестры со стороны матери. О недавно почившей графине не говорили. Об отсутствии у именинницы детей тоже, как и каждый год. Альба и Давид уже привыкли об этом не переживать, сосредоточившись на других устремлениях: работе, путешествиях, светских мероприятиях, как будто их жизнь навсегда останется такой, как в двадцать с небольшим лет, жизнь пары, которой, по-видимому, суждено остаться бесплодной, словно красивому дереву, на котором так и не вырастут ни яблоки, ни фиги, ни груши.
– Алло? Лали? – спрашивает она, почесывая растрепанную голову.
– Здравствуй, Альба! Мы ее нашли!
Та пока не понимает, о ком речь.
– Кого нашли?
В доме стоит тишина после вечеринки, которая окончилась всего несколько часов назад.
Фелиса тем временем начинает приводить все в порядок.
– Сестру Марию! – радостно сообщает севильянка.
Лицо Альбы сразу светлеет.
– Что? Монахиню?
– Ее самую! Не пойму, как мы раньше не сообразили. Несколько дней назад я перед сном вспоминала нашу встречу с Долорес, и мы с Клементе кое-что поняли: ведь та же самая конгрегация, которая окормляла тюрьму в Малаге и к которой принадлежала сестра Мария, занимается религиозной помощью в больнице, где он работает. То же облачение, те же девизы, те же основатели. Дочери милосердия!
Альба кивает. Кажется, она слышала это название.
– В больнице десяток монахинь, они в основном ухаживают за пациентами, прежде всего за хронически больными и умирающими, – продолжает Лали. – Так что Клементе два дня расспрашивал их о той молодой монахине, с которой я познакомилась в малагской тюрьме. Выяснял, не слышал ли кто-то из них о такой. А это было непросто! Сама подумай, какая пропасть монахинь по имени Мария в Испании. Потому он сразу пошел к самым старшим – молодые вряд ли могли чем-то помочь. И когда он расспросил сестру Франсиску, сестру Гертрудис и настоятельницу, сестру Марию Луису, нам наконец-то улыбнулась удача. Настоятельница как раз и навела его на след некой сестры Марии: она вспомнила, что та была совсем молоденькая и что под конец первого года войны ее перевели из тюрьмы в Малаге в школу Святого Викентия в Хаэне, где она начала преподавать.
Альба кивает, удивленная тем, какие у супругов вдруг обнаружились детективные таланты.
– И ты уверена, что это она? – уточняет она.
Лали на том конце провода утвердительно хмыкает. Альба легко представляет себе, как ее губы расплываются в улыбке в окружении морщинок.
– Почти уверена! Когда Клементе мне рассказал, я поняла, что это наверняка та, кого мы ищем. Сестра Мария, которая оставила службу в тюрьме, чтобы стать учительницей, – это может быть только та монашка, которую знали мы с твоей матерью.
Альба улыбается Фелисе: та остановилась около телефона и наблюдает за тем, с каким энтузиазмом ее подопечная слушает Лали.
– Так поехали туда сегодня же!
Школу Святого Викентия де Поля в Хаэне открыли для бедных районов Сан-Хуан и Ла-Магдалена. Ее основали в конце девятнадцатого века как дошкольное учебное заведение, а спустя годы ею начали руководить Дочери милосердия, получившие школу в свое распоряжение по указу епископа. С тех пор там служит около десятка монахинь, которые обучают детей по государственным программам и организуют курсы машинописи, кройки и шитья для местных девушек.
– Это здесь, так?
Покружив по лабиринту городских улочек и несколько раз спросив дорогу у местных жителей («Школа? Да, увидите церковь Святой Екатерины, школа будет как раз напротив»), они наконец ее находят. Альба чувствует на себе озадаченные взгляды – некоторым странно видеть, что две женщины ездят на машине одни, без
- Русская миссия Антонио Поссевино - Михаил Юрьевич Федоров - Историческая проза / Повести
- Миг власти московского князя - Алла Панова - Историческая проза
- Здравствуйте, Elissa Fox - Галина Сергеевна Ефимова - Русская классическая проза
- Двенадцать стульев - Евгений Петрович Петров - Разное / Русская классическая проза / Юмористическая проза
- Избранное - Хуан Хосе Арреола - Русская классическая проза
- Очень хотелось солнца - Мария Александровна Аверина - Русская классическая проза
- Господа Головлевы - Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - Разное / Русская классическая проза / Прочий юмор
- Дом Кёко - Юкио Мисима - Классическая проза / Русская классическая проза
- Под Старым мостом - Валерий Брюсов - Русская классическая проза
- Рожденные жить - Константин Изотов - Русская классическая проза