Форма входа
Читем онлайн Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
берет ее за руку.
– Долорес, скажу вам сразу: я пришла не затем, чтобы вас в чем-то обвинять.
Она весь день ждала этого, оттягивая момент, когда придется все сказать. Лали набирает воздуха в легкие. Смотрит на Альбу, которую до сих пор не представила хозяйке.
– А зачем же? – спрашивает старушка.
Лали снова бросает взгляд на Альбу. Та делает знак, что пора уже говорить. Севильянка ищет подходящие слова, слоги, звуки, чтобы сказать то, что хочет сказать.
– Я пришла познакомить вас вот с этой девушкой, донья Долорес, – она указывает на Альбу, которая хранит молчание и выдает свое волнение только тем, что постукивает ногой по полу. – Это дочь Хуаны. Эсперанса. Вы заботились о ней в тюрьме в первые месяцы ее жизни.
Обрамленные морщинами глаза с наметившейся катарактой встречаются с ярко-синими глазами Альбы.
Такими же, как у той кордовской учительницы, которую Долорес знала в тюрьме. Как у матери той малышки, за которой она ухаживала в отделении матери и ребенка.
– Здравствуйте, Долорес.
Старуха молчит. Ее лицо ничего не выражает. Потом она подносит руку к лицу, будто сдерживая лавину. Смотрит на Альбу, ищет правду в ее глазах.
И через несколько секунд кивает, почти не в силах ничего сказать.
– Ох, Боже мой…
Лали смотрит, как Долорес изменилась в лице. Кажется, будто она вернулась в то импровизированное родильное отделение, где Альба, или Эсперанса, появилась на свет.
Это Долорес тогда первая обняла Лали.
Это Долорес замолвила слово за заключенных перед Росаурой, чтобы им в тот день дали увеличенный паек и разрешили утром вместо работы в мастерских погулять во дворе.
Нужно отпраздновать появление новой жизни, сказала она, и неважно, на красной или синей стороне она родилась.
– Как это возможно? – спрашивает старушка, еще не опомнившись от удивления.
Альба тянется погладить ее по руке.
– Сейчас все объясню, сеньора. Меня удочерила состоятельная семья, – произносит она слова, которые тоже долго подбирала и много дней обдумывала. – Перед смертью приемная мать призналась мне, что моей настоящей матерью была учительница, заключенная в женской тюрьме в Малаге, где я и родилась в тридцать седьмом году. С тех пор я занимаюсь ее поисками. Мне удалось найти дело о чистке, но я не обнаружила решения суда, которое должны были вынести, когда мать находилась в тюрьме. И свидетельства о смерти я тоже не нашла. Поиски привели меня к ней, к Лали, которая отбывала заключение вместе с моей матерью.
Альба делает паузу и смотрит на севильскую учительницу.
– Она пришла ко мне в поисках ответов, Долорес, – подхватывает Лали. – Но я могла рассказать только то, что знаю: первые месяцы жизни она провела в отделении матери и ребенка, я несколько раз навещала ее и Хуану после того, как вышла на свободу, а потом мне сообщили, что в тюрьме их уже нет. Но никто не мог сказать, что с ними стало.
Долорес продолжает печально молчать.
Может быть, она мысленно вернулась туда, в отделение матери и ребенка, где вопит какой-нибудь младенец, неуклюже топает чей-то малыш, делающий первые шаги, а из груди Хуаны струится молоко новой надежды.
– Значит, это ты. И тебя зовут Альба…
Да, она вправду вернулась в прошлое.
Молодая севильская учительница только что сообщила новость: завтра ее выпускают на свободу. Окружившие ее заключенные – Фрихильяна, Хосефа, Луисита – принялись ликовать. Даже Хуана, которая еще не успела оправиться после родов, радостно бросилась ее обнимать. Долорес, которая в этот момент держала на руках маленькую Эсперансу, тоже подошла к Лали и поздравила ее.
Единственная из надзирательниц, кто это сделал. Лаконичное «поздравляю».
Они тогда посмотрели друг другу в глаза и без слов сказали то, о чем Лали не переставала думать.
«Позаботьтесь о них, пожалуйста».
«Позабочусь, не беспокойся».
Альба привлекает внимание старухи, протягивая руку к ее черному платью, скорее всего траурному. Долорес вздрагивает, возвращаясь к реальности.
– Что стало с моей матерью? Ее в конце концов выпустили из тюрьмы?
Бывшая надзирательница смотрит на нее, на девочку, которой помогла явиться на свет. Она тянется к ее руке и легонько сжимает.
– К сожалению, я ничего не могу рассказать о ее судьбе, – отвечает старушка. – Знаю только, что месяца через два после того, как Лали вышла из тюрьмы, военный трибунал вынес Хуане смертный приговор за участие в левом движении.
Альба бледнеет.
– Смертный приговор?
Она смотрит на Лали – та тоже оцепенела.
– Да, – мрачно подтверждает старушка. – Но его исполнение отложили до тех пор, пока тебя не отлучат от груди: ты родилась недоношенной и тебе необходимо было материнское молоко. А мне через некоторое время разрешили перевестись сюда, в родной город. В Малаге я оказалась из-за службы мужа, но мы решили вернуться в Бадахос, когда умер отец и мать осталась на моем попечении. Так что в один день я простилась с сослуживицами и с тех пор больше ничего о них не слышала. И о заключенных тоже. Ни о твоей матери, ни о тебе.
Старушка складывает руки, будто в молитве Господу милосердному.
– И это все? – спрашивает Альба, ерзая на стуле. – То есть вы больше ничего не знаете?
Старушка огорченно качает головой:
– Нет. Мне очень жаль.
Потом она замолкает, ожидая, что скажут гостьи.
Альба ловит взгляд Лали.
– Получается, мою мать, скорее всего, казнили, но никто не может это подтвердить? Значит, мы вернулись к тому, с чего начали…
Севильянка не знает, что ответить, и просто кивает. Тут в гостиную входит дочь Долорес с подносом с кофе и песочным печеньем, на вид домашним.
Она разливает кофе в чашки из красивого севильского сервиза.
– Знаете, возможно, кое-кто мог бы вам помочь, – вдруг говорит Долорес.
Все разом поворачиваются к бывшей надзирательнице.
– Кто? – спрашивает Альба.
Старушка откашливается и продолжает:
– Была там одна монахиня, Хуана с ней очень сдружилась после того, как родила. Молоденькая такая. Если не ошибаюсь, она была только послушницей. Вспомнить бы, как ее звали.
Лали улыбается и смотрит на Альбу.
– Сестра Мария, – говорит севильянка. – Я тебе о ней рассказывала.
Альба делает первый глоток горячего кофе.
Этой ночью кофеин и волнение не дадут ей уснуть.
– Точно, сестра Мария. Так вот, знаешь, я бы на твоем месте ее поискала. Из-за того, что ты родилась раньше срока, многие в тюрьме старались помочь твоей матери. И я знаю, что эта монахиня вызвалась после моего отъезда ухаживать за тобой, пока Хуана поправляется.
Лали и Альба кивают, потрясенные. Дочь старушки тоже под впечатлением – возможно, она первый раз в жизни слышит, как ее мать рассказывает о годах войны.
– Да, я бы на твоем месте ее поискала. Она наверняка
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро бесплатно.
Похожие на Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро книги
- Русская миссия Антонио Поссевино - Михаил Юрьевич Федоров - Историческая проза / Повести
- Миг власти московского князя - Алла Панова - Историческая проза
- Здравствуйте, Elissa Fox - Галина Сергеевна Ефимова - Русская классическая проза
- Двенадцать стульев - Евгений Петрович Петров - Разное / Русская классическая проза / Юмористическая проза
- Избранное - Хуан Хосе Арреола - Русская классическая проза
- Очень хотелось солнца - Мария Александровна Аверина - Русская классическая проза
- Господа Головлевы - Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - Разное / Русская классическая проза / Прочий юмор
- Дом Кёко - Юкио Мисима - Классическая проза / Русская классическая проза
- Под Старым мостом - Валерий Брюсов - Русская классическая проза
- Рожденные жить - Константин Изотов - Русская классическая проза