Форма входа
Читем онлайн Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
что будет делать, когда это произойдет: отпразднует с родителями, потом дедушка с бабушкой устроят застолье, а после этого они с сестрами отправятся на пикник у реки.
Эти моменты всегда приносили ей радость, и за них она теперь держится.
Через несколько минут разговоров о том о сем, когда передали приветы от родных, которые по ней тоскуют, пересказали друг другу забавные истории, обменялись множеством улыбок и воздушных поцелуев, надзирательница на страже входной двери подносит к губам свисток, чтобы объявить свидание оконченным.
– Родственники, прощайтесь! – кричит она, повернувшись к белой черте справа. – Арестантки, на выход! – приказывает она женщинам за чертой слева.
После этого надзирательницы, охраняющие нейтральную полосу, начинают освобождать помещение. Прощания летят с одной стороны на другую, последние слова цепляются друг за друга, как лианы, последние воздушные поцелуи до будущей недели.
– До свидания, папа, мама! Я люблю вас!
Ожидание всегда кажется слишком долгим, а встреча – слишком короткой.
– До свидания, Лали, мы тебя любим!
Они машут друг другу на прощание. От возвращения из зала свиданий всегда остается горький привкус, но Лали задерживает на лице улыбку на несколько минут, отделяющих ее прощание с родителями от встречи со следующей колонной заключенных, которые только ждут встречи с близкими. С некоторыми она здоровается. Желает им радостного свидания.
– Как все прошло, Фрихи? – спрашивает она сокамерницу, встретив ее в зале ожидания.
– Отлично! – широко улыбается заключенная. – Пепе приходил навестить меня, как я и ждала!
Лали поздравляет ее и сжимает ее тощее плечо, в котором на ощупь можно почувствовать все кости, а потом подходит Луисита, а за ней Хосефа, а дальше остальные заключенные из двадцать третьей камеры, куда Ремедьос и ведет их теперь.
– Теперь, пожалуй, можно будет и подремать, – говорит Луисита по пути.
Заключенные смеются. Подремать у нее не получится, потому что до самого вечера они будут обсуждать, обдумывать и вспоминать встречу с родными, шутить, пересказывать услышанные от них истории, говорить о тех, кого не было, и о любовных делах.
К своему удивлению, вернувшись в камеру, севильянка нигде не видит Хуану, с которой собиралась поделиться тем, как прошло свидание с родителями.
Она ищет взглядом Ремедьос.
– Вы не знаете, где Хуана? – спрашивает она у надзирательницы, указывая на пустую камеру, где нет ничего, кроме одеял, веревок с бельем и кусками марли и кучки книг, из которых собралась импровизированная библиотечка.
Та, с ключом наготове, отвечает с безразличием, как будто ее часто об этом спрашивали:
– Беременная, что ли?
Лали не представляет, где она может быть.
– Конечно, кто же еще.
Надзирательница вздыхает.
– Уф, так ее же монахини увели. У нее вроде как роды начались.
Часть четвертая
Надежда
29
Бадахос, март 1972 года
Первым делом она отправилась в Малагу. Там, в архиве тюрем уголовного суда, Альба приступила к своей титанической задаче. Первые три дня ее окружали лишь тишина, висящая в воздухе пыль, будто на далекой планете, и беспорядочно заполненные документами полки, где мог сориентироваться только архивариус, седой худосочный мужчина, по-малагски острый на язык и доброжелательный.
Он сообщил, что его зовут Антонио и что она первая посетительница за всю неделю. Юристка сразу ввела его в курс дела, насколько могла.
Она объяснила, что ищет некую Долорес, которая в 1937 году работала в женской тюрьме Малаги, в том здании, где теперь комендатура муниципальной полиции.
– Посмотрим, вдруг вам повезет, милочка. Но предупреждаю, что на это может уйти не один день, – заметил архивариус.
И действительно, расследование заняло несколько рабочих дней. Только на третий день Альбе встретилось имя Долорес. Найти его оказалось непросто, она временами готова была сдаться.
– Да это какая-то невыполнимая задача, черт побери!
Как объяснил архивариус, большую часть служащих тюрем в Гражданскую войну составляли фалангисты и женщины из Женской секции, причем нанимали их спонтанно, по мере того как мятежники захватывали новые города и брали пленных.
Поэтому, как и опасалась Альба, имя Долорес долго не попадалось ни в одной из пыльных папок. Но потом случилось чудо – она обнаружила документ, который надеялась найти.
– Кажется, вот он, Антонио, – взволнованно сообщила она архивариусу.
И прочла вслух:
«Штатный список сотрудников женской тюрьмы Касерон-де-ла-Голета, 1937–1941».
Перелистав несколько пожелтевших страниц, Альба наконец нашла некую Долорес Урбину Перес, уроженку Бадахоса, состоявшую в Женской секции Фаланги.
– Бадахос? – удивилась Альба.
Архивариус посмотрел на документ сквозь очки, которые держались у него почти на кончике носа.
– Такое случалось нередко, – ответил он. – Многие испанцы в войну переезжали с места на место – кто подальше от боевых действий, кто, наоборот, поближе к ним.
Альба подумала о своей матери, Хуане – картина ее жизни начинала складываться, как головоломка. Родилась в Кордове, направлена на работу учительницей в Сьерра-де-Кадис, попала в женскую тюрьму в Малаге.
Она вздохнула, подумав: «Как же ее помотало».
– Я же могу сфотографировать? – уточнила она у архивариуса.
Он скривился, но в конце концов сдался:
– По-хорошему, надо бы запросить разрешение, но… ладно, фотографируйте, все равно никто не узнает.
После этого Альба еще несколько часов искала в папках другую Долорес, ведь в тюрьме могло в одно время работать несколько женщин с таким именем. Но больше ни одной не нашлось.
Через пару дней она позвонила Лали.
– Я обнаружила только одну Долорес, которая во время войны работала надзирательницей в женской тюрьме Малаги. Ее фамилия Урбина Перес, она родом из Бадахоса. Тебе это о чем-нибудь говорит?
– А знаешь, говорит! – ответила учительница, вдруг воодушевившись. – Я сейчас кое-что вспомнила, хоть и не уверена, было это на самом деле или память у меня шалит – и такое возможно, ведь столько времени прошло. Это было в отделении матери и ребенка, я пришла навестить вас с Хуаной. Она держала тебя на руках. Долорес дежурила в галерее, расхаживала из конца в конец и иногда подходила тебя приласкать. Помню, что разговор зашел о детстве, о том, как нас растили родители. Я рассказала о Мерседес, своей матери, царство ей небесное. Хуана – о своей матери, то есть о твоей бабушке, которая умерла, когда Хуане было пятнадцать. Другие заключенные, которые там были, тоже что-то рассказывали, вот и Долорес включилась в разговор. Это мне запомнилось, потому что надзирательницы обычно не вмешивались в беседы заключенных. А если и вмешивались, то только чтобы отчитать нас или приказать замолчать. «Мой отец был тореро, – сказала она, – и мы с сестрами в детстве играли под трибунами арены в Бадахосе». Никто из нас ничего не сказал. Мы все знали о том, что́ произошло прошлым летом на этой арене, какую бойню там
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро бесплатно.
Похожие на Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро книги
- Русская миссия Антонио Поссевино - Михаил Юрьевич Федоров - Историческая проза / Повести
- Миг власти московского князя - Алла Панова - Историческая проза
- Здравствуйте, Elissa Fox - Галина Сергеевна Ефимова - Русская классическая проза
- Двенадцать стульев - Евгений Петрович Петров - Разное / Русская классическая проза / Юмористическая проза
- Избранное - Хуан Хосе Арреола - Русская классическая проза
- Очень хотелось солнца - Мария Александровна Аверина - Русская классическая проза
- Господа Головлевы - Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - Разное / Русская классическая проза / Прочий юмор
- Дом Кёко - Юкио Мисима - Классическая проза / Русская классическая проза
- Под Старым мостом - Валерий Брюсов - Русская классическая проза
- Рожденные жить - Константин Изотов - Русская классическая проза