Форма входа
Читем онлайн Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
дай им лишить нас надежды, Хуана, – говорит она.
Она стискивает ее плечи, пытаясь передать ей такое же мужество, которое Хуана вселила в нее тогда, в овчарне, когда слабой и уязвимой была Лали.
Наконец, после нескольких секунд колебаний, кордовская учительница оживляется. Мгновение она улыбается.
– Мы выйдем отсюда, да. Но…
Она кое-что хочет ей сказать.
– Но?
– Но если нет, Лали, если мы не выйдем на свободу, мне нужно, чтобы ты кое-что сделала. Обязательно сделала, даже если сама не захочешь.
Кордовская учительница замолкает.
– Что сделала? – спрашивает Лали.
Какое-то время слышно только гомон со двора и голоса вдалеке. Давняя досада прорывается наружу сквозь зубы, оформляется в слова у Хуаны на губах.
– Простила меня, – произносит она и снова с достоинством мученицы пытается сдержать дрожь в подбородке. – Я не должна была посылать тебе то письмо, Лали. Ни за что не должна была писать тебе и просить, чтобы ты приехала в долину, когда началась война. Я каждую ночь себя за это корю, вот в чем дело.
Лали спешит ее перебить:
– Да ты-то в чем виновата, ради всего святого?
Но Хуана не унимается:
– Я виню себя за то, что ты сейчас тут, а не в Севилье – там бы война тебя не коснулась. Я-то здесь за дело: я пошла наперекор всем властям в деревне, куда, полагаю, уже никогда не вернусь. Я защищала социализм и коллективизацию земли до самого конца, а вдобавок собираюсь родить ребенка вне брака. Если победит эта новая Испания, о которой столько говорят, в ней не будет места для меня, Лали. А для тебя – еще будет.
Лали раздраженно щелкает языком.
– Хватит говорить глупости, Хуана. Слышала бы ты, как я сегодня защищала образование и педагогику перед этим жутким доктором. Я говорила, что, как бы этому ни препятствовали, образование остается единственным способом сделать людей свободными. Так что извини, но уже поздно, – новая Испания и меня не примет.
Хуана слабо улыбается. Несколько слезинок стекли к уголкам ее губ и оставили там соленый привкус всхлипа.
– Какая же ты хорошая учительница, Лали, – признается она, и ее глаза сияют восхищением. – Не знаю, говорила ли я тебе об этом хоть раз, но ты чудесная учительница, и я надеюсь, дети этой страны тебя не лишатся.
Лали спешит возразить:
– До встречи с тобой, Хуана, я была неопытной и полной сомнений. Если я и стала лучше, то обязана этим только тебе.
Она ненадолго погружается в воспоминания о первых днях в деревенской школе, об играющих во дворе ребятах, об уроках испанского и биологии, о том, как на нее смотрели эти личики, горящие желанием узнать еще больше нового.
– Ладно, но все-таки пообещай мне кое-что, хорошо? – Хуана берет ее за руку. – Больше ни о чем не прошу.
Севильянка кивает.
– Что пообещать?
Они встречаются взглядами. Снова находят себя в глазах друг друга.
– Что ты меня простишь. Пообещай, что простишь меня, Лали.
Та опять принимается спорить:
– Мне не за что тебя прощать, Хуана. Если бы можно было повернуть время вспять, я снова поступила бы так же. Точно так же. Клянусь тебе.
Но Хуана настаивает:
– Все равно, прости. Тебе же ничего не стоит.
Лали улыбается. Кордовская учительница берет ее за руку и сжимает, как будто скрепляя печатью договор о прощении.
– Хорошо. Я тебя прощаю. Прощаю тебя за то, что ты попросила меня приехать в долину.
На лице Хуаны появляется улыбка, но через две или три секунды превращается в гримасу. Короткое «ай!» – и она хватается за низ живота.
– Что случилось? – спрашивает Лали.
Хуана, собравшись с силами, поднимает взгляд. Ее лицо сияет.
– Все хорошо, не волнуйся. Пинается. В последнее время малыш такой беспокойный.
Они смотрят на ее живот, который вмещает целый мир.
– Наверное, хочет поскорее появиться на свет! Потерпи еще, бедненький, осталось совсем немного, – говорит севильянка.
Эти понимающие улыбки, которыми они обмениваются с подругой, ее прощение, объятия, в которые они снова заключают друг друга, станут хоть каким-то утешением для Хуаны, когда в скором времени письмо, спрятанное в хлебе, сообщит ей роковую весть.
27
Клементе пахнет как духи. Этот невесомый аромат витает вокруг Лали, чарующий, напоминающий ей древний лес. Может быть, дело в том, что молодой человек не курил – Лали не выносит запах табака – ни на одной из встреч, в отличие от психиатра, доктора Антонио Вальехо-Нагеры, который курил не переставая, одну сигарету за другой, на каждом из четырех собеседований, которые прошла учительница.
Четыре собеседования, а теперь, на последней встрече – фенотипическое исследование, о котором Хуана предупреждала больше недели назад:
– Будут измерять голову, части тела, ширину шага. Да, как ярмарочной обезьяне, Лали. Представляешь?
Клементе и Лали смотрят друг на друга. После кратких инструкций доктора он берет метровую ленту и держит ее так, будто собирается снимать мерки для модного платья. Шагнув к девушке, он к ней обращается:
– Во время измерения стойте смирно, ясно? – и указывает на крест, нарисованный мелом на полу.
Лали молча кивает. Она сама не знает почему, но молодой человек стал иногда появляться в ее мыслях, которые время от времени уносят ее из двора с белесой землей или из тюремной капеллы.
– Снимите верхнюю одежду, сеньорита, – распоряжается доктор.
Лали подчиняется. Она сбрасывает старое пальто, с которым не расстается с тех пор, как попала в тюрьму, и ждет, пока Клементе начнет ее измерять.
Его запах опьяняет.
Впервые она так близко к мужчине.
– Нос: сорок пять миллиметров, сеньор, – объявляет ассистент доктора.
Врач кивает. Рядом с ним другой ассистент, Хуан Хосе, делает записи в блокноте.
– Лоб: шесть сантиметров от линии роста волос до бровей.
Она чувствует на себе его дыхание, выдыхаемое им тепло.
– Два сантиметра от кончика носа до губ.
И никто раньше не был так близко к ее губам.
Они смотрят друг на друга. Он вдруг теряет концентрацию.
– Что дальше, сеньор? – спрашивает Клементе у доктора.
Тот сердито хмыкает со своего места за столом, с неизменной сигаретой в углу рта. Он напоминает, что после губ следует измерить уши и не забывать о прилагательных, фигурирующих в формуляре, который заполняет другой помощник: курносый, округлая, мягкие.
– Ну что ж, на этом мы закончили, сеньорита, – говорит Клементе через несколько минут и указывает ей на стул перед письменным столом красного дерева. – Можете садиться.
Лали опускается на стул, все еще чувствуя мужской аромат ассистента, пока тот обходит стол и молча занимает свое место слева от доктора. Она смотрит на него, на Клементе. На втором собеседовании, когда ее спрашивали о политических взглядах («Каково ваше отношение к социализму,
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро бесплатно.
Похожие на Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро книги
- Русская миссия Антонио Поссевино - Михаил Юрьевич Федоров - Историческая проза / Повести
- Миг власти московского князя - Алла Панова - Историческая проза
- Здравствуйте, Elissa Fox - Галина Сергеевна Ефимова - Русская классическая проза
- Двенадцать стульев - Евгений Петрович Петров - Разное / Русская классическая проза / Юмористическая проза
- Избранное - Хуан Хосе Арреола - Русская классическая проза
- Очень хотелось солнца - Мария Александровна Аверина - Русская классическая проза
- Господа Головлевы - Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - Разное / Русская классическая проза / Прочий юмор
- Дом Кёко - Юкио Мисима - Классическая проза / Русская классическая проза
- Под Старым мостом - Валерий Брюсов - Русская классическая проза
- Рожденные жить - Константин Изотов - Русская классическая проза