Форма входа
Читем онлайн Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
прецеденты?
– Нет.
– А как насчет аномалий психики? – спрашивает Хуан Хосе. – Были случаи в семье?
Лали поднимает брови.
– Что вы имеете в виду?
– Были ли у ваших родителей, дедушек и бабушек, братьев и сестер, родных теть и дядей какие-либо врожденные нарушения, зависимости, психопатии, душевные заболевания?
Лали несколько секунд молчит. Потом вспоминает о старой семейной драме, о которой никто в доме не говорит.
– Один из братьев моей бабушки пытался покончить с собой. Он не смог как следует затянуть узел в петле, и его нашли живым. Что до остальных, то ничего, насколько мне известно.
– Алкоголизм, наркомания, другие зависимости?
Она качает головой. Отец иногда любит после рабочего дня выпить стаканчик-другой вина в таверне у Ниньо, прежде чем идти домой, но никогда до такой степени, чтобы заплетался язык, не держали ноги или чтобы от него несло алкоголем.
– А как в семье обстоят дела с религией, сеньорита? Выберите один из следующих вариантов: набожные, практикующие, не практикующие, равнодушные, атеисты.
– Набожные. Во всяком случае моя мать, она преданная христианка, – отвечает Лали.
– А отец?
– Мой отец никогда не пропускает мессу.
Доктор затягивается сигаретой, зажав ее между указательным и большим пальцем. Потом смотрит на Клементе и делает ему знак, чтобы тот, до сей поры молчавший, продолжил собеседование.
– Сеньорита, далее следуют вопросы более личного характера. Вы готовы?
Его голос. Впервые. Лали он напоминает голос чтеца радионовелл, которые они с матерью слушали, пока мать шила или штопала, а Лали делала уроки. Она кивает.
– Как бы вы охарактеризовали ваше личное отношение к религии? Выберите из тех же вариантов, что в предыдущем вопросе.
Лали молчит, барабаня пальцами по столешнице красного дерева. Она думает о годах, проведенных в католической школе. О том случае с распятием в Алькала-дель-Валье, о разговорах с Хуаной. До того, как попасть в тюрьму, она назвала бы себя в лучшем случае безразличной к религии. Но она помнит, как в первые ночи в малагской тюрьме Бог вернулся к ней на уста в виде нежданной молитвы.
– Я… я не знаю.
Ее нерешительность заставляет Антонио Вальехо-Нагеру вмешаться.
– В постановлении о вашем аресте сказано, что вы действовали против предписаний христианской веры. Что вы, пользуясь положением учительницы, внушали ученикам антирелигиозные идеи… – говорит он суровым и резким тоном. – И вы не знаете, как охарактеризовать свое отношение к религии?
Она снова колеблется.
– Того, что над нами есть Бог, я не отрицаю, если такой ответ вас устроит, доктор. Но в своих действиях я всегда руководствовалась законодательством.
Доктор хмурится и цокает языком.
– Вы для этого пошли в учительницы, сеньорита? Чтобы быть орудием этой гнилой Республики, которая продалась России? Для этого? – спрашивает он презрительным тоном, с горящими от гнева глазами.
Лали сглатывает слюну.
– При всем моем уважении, сеньор, когда я решила стать учительницей, Республики еще не существовало. Поймите, я не собираюсь ее сейчас оправдывать, потому что знаю, сколько бесчинств было совершено, но, когда я начала учиться в Нормальной школе Севильи, имена, которые там звучали, имели мало общего с республиканскими идеями.
Она делает паузу и убеждается, что целиком завладела вниманием мужчин. Она продолжает с уверенностью в своих словах:
– То, чему я научилась, – это наследие Свободного института образования и активной педагогики «Новой школы». Вы слышали о доктрине Монтессори? А о Клапареде? О Дьюи? По правде говоря, никто в Республике не предписывал мне, как нужно преподавать. Все, что я представляю собой как учительница, основано на том, что я изучала, и на том, как я понимаю школу, а не на законах, принятых или не принятых за последние годы. Я пришла в школу не для того, чтобы заниматься политикой. Я верю в культуру, в образование, в справедливость. Я люблю свою профессию и вкладываю все силы в эту работу. Вот и все.
«Браво, Лали», – сказала бы Агустина с кафедры в Нормальной школе. Лали успевает подумать о ней. Может быть, преподавательница тоже сидит в тюрьме?
– А для чего, по-вашему, нужна школа? – вдруг вмешивается Клементе.
Услышав этот внезапный вопрос, явно не предусмотренный программой, доктор неодобрительно смотрит на помощника.
– В Испании миллионы неграмотных детей, – отвечает Лали, снова подумав о том, что сказала бы ее преподавательница, что сказали бы все те учителя и учительницы, с которых она берет пример. – Я понимаю школу как обязанность всей страны вывести мальчиков и девочек из этого состояния. Вы сами представляете, куда может прийти страна, в которой большая часть детей не имеет почти никаких знаний. Испании придется решить, хочет она видеть своих детей неграмотными или свободными.
Доктор ничего не говорит. Затянувшись сигаретой, он делает знак Хуану Хосе, который все это время не прекращал писать. Лали различает у него на листке отдельные слова: «Бог», «Испания», «свободные». Затем доктор смотрит на Клементе и указывает на бумаги, лежащие перед ним.
– Продолжай, Клементе, но будь любезен придерживаться программы исследования, – говорит он с упреком. – Мы здесь не для того, чтобы слушать политические речи.
Клементе поспешно извиняется («Да, доктор, прошу прощения»), возвращает взгляд к своему блокноту и находит следующий вопрос, который должен задать Лали.
– Продолжим, сеньорита, – говорит он своим голосом из радионовеллы. – Как вы охарактеризуете положение в своей личной жизни? Выберите один из следующих вариантов: вдова, с детьми или без детей; замужем, с детьми или без детей; в сожительстве, с детьми или без детей; девственница; проститутка.
Лали снова молчит, гадая, почему должна отвечать на такие вопросы.
Она опять встречается взглядом с Клементе. Ее тело охватывает жар, кровь приливает к лицу, и она застывает как камень.
– Отвечайте, сеньорита, – торопит ее доктор, перехватывая инициативу у ассистента.
Ей хочется убежать прочь отсюда, забиться под одеяло в камере, прижаться к теплому животу Хуаны. Но у нее нет выхода.
– Девственница, – отвечает она с комом в горле.
Единственный раз мужчина прикасался к ней в тесноте исповедальни, мужчина в сутане. Она думает о том священнике, чье имя постаралась забыть, и о тех ночах, когда он являлся ей в кошмарах.
– Стало быть, вас не дефлорировали… – настойчиво продолжает врач, прежде чем снова затянуться.
Дым сигареты танцует перед ним.
– Нет, – отвечает она с явной неловкостью.
Мужчины кивают.
Молодой человек, который это сделает, сидит здесь, напротив нее.
26
Лали никогда так не желала вернуться в тепло тюремной камеры. В этот многоголосый гвалт, сквозь который прорезается пение, к белью на веревках, к чтению писем, к обещаниям тайной любви и к секретным дискуссиям в поисках женского способа покончить с войной.
Она услышала голос Хуаны. Голос, который произносит пламенные речи, призывы к надежде и сопротивлению.
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро бесплатно.
Похожие на Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро книги
- Русская миссия Антонио Поссевино - Михаил Юрьевич Федоров - Историческая проза / Повести
- Миг власти московского князя - Алла Панова - Историческая проза
- Здравствуйте, Elissa Fox - Галина Сергеевна Ефимова - Русская классическая проза
- Двенадцать стульев - Евгений Петрович Петров - Разное / Русская классическая проза / Юмористическая проза
- Избранное - Хуан Хосе Арреола - Русская классическая проза
- Очень хотелось солнца - Мария Александровна Аверина - Русская классическая проза
- Господа Головлевы - Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - Разное / Русская классическая проза / Прочий юмор
- Дом Кёко - Юкио Мисима - Классическая проза / Русская классическая проза
- Под Старым мостом - Валерий Брюсов - Русская классическая проза
- Рожденные жить - Константин Изотов - Русская классическая проза