Форма входа
Читем онлайн Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
сколько.
– Пошла! – И надзирательница подгоняет ее пинком.
Лали сдерживает бушующий в горле плач. У нее саднит все лицо. Чтобы надзирательница не увидела ее слез, она ловит взгляды сокамерниц через решетку, взгляды понимающие и сочувствующие, которые просят ее оставаться сильной – по крайней мере, так ей хочется думать.
Направляясь в карцер, о котором она столько слышала, Лали напоследок оборачивается, чтобы посмотреть на Хуану – ее ведут прочь, и ее синие глаза сейчас как мутное стекло, как дождь над морем.
«Будь сильной», – говорит ее взгляд.
«Ты тоже», – отвечает взглядом Лали.
– Вперед, шваль. Что теперь-то встала?
И она удаляется от двадцать третьей камеры, не замечая, что на ней остановился еще один взгляд.
Взгляд молодого ассистента психиатра, красавчика в белом халате, который не может отвести глаз от Лали с того момента, как она поднялась на защиту подруги.
24
В карцере пахнет мочой и сыростью. Сыростью от реки Гуадальмедина, на берегу которой стоит тюрьма. Здесь, в этой каморке, где едва можно встать во весь рост, Лали кажется, что время остановилось. Сейчас ни день, ни ночь. Она потеряла счет времени после первых двадцати, а может, тридцати часов и отмечает теперь только дни: один раз в день к ней приходят принести еды и вынести отхожее ведро.
Это часть наказания: звук шагов, алюминиевая миска с вонючим жидким супом – и ни слова, ни единого слова.
По крайней мере она больше не плачет.
На третий день она начала разговаривать со своим отражением в луже воды, накапавшей с протекающего потолка.
– Что же ты натворила, что сюда попала, Лали?
На четвертый день в луже появились другие отражения.
– Ох, мама, ох, папа, надо было мне оставаться в Севилье, правда?
Оставаться в Севилье, подумала она, в Севилье Кейпо и той новой Испании, которая пожирала старую, как чудовищный великан. Она много думала о родителях. О том, как тяжело им добираться до Малаги, чтобы с ней повидаться. О том, как им пришлось уехать ни с чем, проделав такой путь.
И она плакала, много плакала, думая о них.
Потом появилась Хуана.
– Зачем ты мне прислала то письмо, душа моя? – спросила ее Лали.
А теперь, на пятый день, лица сливаются вместе, выплывают из далекого прошлого и исчезают: монахини из католической школы, первые подружки, однокурсницы, ученики из Алькала-дель-Валье.
Она слышит шаги. Она не знает, сколько тут просидела – пять дней или пять лет.
Лали прислушивается. Шаги приближаются и останавливаются у двери.
– Кто там? – спрашивает она озадаченно.
Это не может быть надзирательница, которая приносит ей еду, – та уже приходила всего несколько часов назад, то ли в восемь, то ли в девять утра, хотя, может быть, и в одиннадцать или двенадцать вечера. Лали прикладывает ухо к металлической двери над щелью, в которую ей передают скудный обед.
Вдруг она слышит свое имя.
– Эулалия?
Женский голос, незнакомый.
– Кто это?
Дальше слышится звон связки ключей и скрежет в старом замке металлической двери, которую пять дней никто не отпирал.
– Как ты, Эулалия?
Дверь открывается. Свет масляной лампы ослепляет Лали на несколько секунд, и посетительница спешит заслонить огонь рукой, а потом шагает в тесную каморку.
Когда глаза Лали привыкают к свету, она различает белое облачение монахини.
– Я сестра Мария, Эулалия. Пришла узнать, как у тебя дела.
Через несколько секунд она узнаёт эти юные черты, чистую кожу и челку, выглядывающую из-под чепца. Да, это она, самая молодая из монахинь, которые служат в этой тюрьме. Лали за все время едва перемолвилась с ней парой слов, но заметила, что та относится к ней и другим заключенным с уважением, какого они не видят от остальных монахинь, больше заинтересованных в наказании, чем в искуплении.
– Как у меня дела, можете сами догадаться, сестра. Не слишком хорошо. Но я не падаю духом. Этого они от меня не дождутся, – отвечает Лали, стараясь говорить с достоинством, невзирая на то, какое жалкое зрелище она, наверное, представляет собой при свете лампы.
Сестра Мария подходит ближе и ласково кладет ей руку на плечо. Лампа между ними потрескивает.
– Хочу, чтобы ты знала: я уже пожаловалась матушке-настоятельнице, что это место не подходит для заключения, ведь предполагается, что вы здесь, чтобы искупить вину. А это наказание – просто варварство.
Лали кривится от досады.
– Если вы пришли сказать, что будете усердно молиться обо мне и моей душе, можете уходить, сестра. При всем уважении, мне достаточно молитв; уверена, что моя мать молится день и ночь.
Ей не хочется это признавать, но сама Лали тоже обращалась к Богу. Старая молитва – «Отче наш, сущий на…» – потоком лилась у нее из уст целую ночь, и не одну, ее пухлые губы шептали одни и те же слова – вдруг от этого что-то изменится, вдруг все сводится к тому, что она прогневала Всевышнего из-за того злополучного распятия и республиканского закона, который хотела соблюдать, как подобает учительнице. Но она так и не получила ответа от Бога, потому что либо его нет, либо он наслаждается ее наказанием.
– Я пришла передать тебе весточку, Эулалия. Предложение помощи.
Лали поднимает брови.
– Помощи?
Сестра Мария кивает, подавшись вперед.
– Именно так. Вчера ко мне приходил один из ассистентов доктора Антонио Вальехо-Нагеры – как ты знаешь, он сейчас проводит в тюрьме психиатрическое исследование. Мне известно, что доктор несколько дней назад отобрал для эксперимента твою подругу Хуану, а ты из-за этого повздорила с надзирательницей и потому оказалась тут. Молодому человеку кто-то сказал, что у меня получается ладить с заключенными, вот он и обратился ко мне. Похоже, он за тебя переживает, Эулалия.
Лали кивает. Она поняла, о ком речь: о том парне молодцеватого вида, который все время ходит с доктором Вальехо-Нагерой. Однажды она на секунду встретилась с ним взглядом.
Она даже не знает, как его зовут.
– И с какой стати он хочет мне помочь?
– Он сказал, ты не заслужила такого наказания, потому что он понимает: ты стремилась только защитить беременную подругу.
У нее до сих пор все болит от ударов Росауры, она еще чувствует железное послевкусие крови во рту. Она сомневается.
– Не знаю, а что, если вы с ним меня обманываете? Я тут никому не верю.
Монахиня колеблется. Она знает, что Лали сейчас как раненое животное, что битые собаки в конце концов перестают доверять людям. Она протягивает руку и говорит мягче, теплее, чем прежде:
– Я думаю, ты хорошая девушка, которой тут совсем не место. Ты прикладываешь такие усилия, чтобы учить неграмотных женщин, нечего тебе делать в карцере. И знаешь что? Если честно,
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро бесплатно.
Похожие на Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро книги
- Русская миссия Антонио Поссевино - Михаил Юрьевич Федоров - Историческая проза / Повести
- Миг власти московского князя - Алла Панова - Историческая проза
- Здравствуйте, Elissa Fox - Галина Сергеевна Ефимова - Русская классическая проза
- Двенадцать стульев - Евгений Петрович Петров - Разное / Русская классическая проза / Юмористическая проза
- Избранное - Хуан Хосе Арреола - Русская классическая проза
- Очень хотелось солнца - Мария Александровна Аверина - Русская классическая проза
- Господа Головлевы - Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - Разное / Русская классическая проза / Прочий юмор
- Дом Кёко - Юкио Мисима - Классическая проза / Русская классическая проза
- Под Старым мостом - Валерий Брюсов - Русская классическая проза
- Рожденные жить - Константин Изотов - Русская классическая проза