Форма входа
Читем онлайн Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
письмо ее жениху Пепе по прозвищу Чернявый, у которого, по словам невесты, не было отбоя от девушек, и он гулял направо и налево, пока не встретил ее.
– А как сказать, что мне не терпится раздвинуть перед ним ноги, а? – лукаво смеется она.
Остальные заключенные тоже заливаются смехом.
– Лучше намекнуть, – отвечает Лали, постукивая по бумаге кончиком карандаша. – Если напишем вот так прямо, надзирательницы не отправят письмо – скажут, оно аморальное. Давай напишем… вот, знаю: «Горю желанием тебя обнять». А остальное предоставим воображению.
Фрихильяна будет посылать письмо по обычным каналам, поэтому нужно быть осторожной в выражениях.
– Обнять? – веселится Эльвира. – Да эта ваша переписка – одно пижонство. Мужики любят, чтобы сразу к делу, Фрихи. Пиши, Лали, диктую. – Она взмахивает рукой. – «Хочу, чтобы ты мне загнал по самые помидоры, бандит!» А если кто из надзирательниц прочитает, пускай перекрестится – будет знать, сколько страсти в нас, красных. Им, пристойным и холодным, и не снилось.
Лали смотрит на Фрихильяну и пытается дать понять взглядом, что нет, такое писать нельзя.
– Хорошо, Лали, пиши, как считаешь нужным, ты же знаешь, как полагается.
Севильянка ловит взгляд Хуаны, которая, сидя у окна камеры, читает роман, взятый в маленькой тюремной библиотеке. Они обмениваются улыбками, потому что обеих забавляет эта история, и Лали продолжает сочинять письмо в соответствии с пожеланиями заключенной, а остальные слушают, занимаются своей перепиской, читают или смотрят, как опускается вечер, будто осенние листья. Но тут в коридоре слышатся шаги, и все бросаются прятать письма и приводить себя в порядок.
– Заключенные! – раздается голос Росауры.
Появляется главная надзирательница, а за ней, таким же твердым шагом и такие же серьезные, идут мужчины, которые утром прибыли в тюрьму на поиски пресловутого красного гена. Заключенные, разойдясь по камерам, обсуждали эту тему («Какой еще красный ген?»), и у Хуаны на этот счет нашлись только ругательства.
– Да нет у меня никакого красного гена, срань господня, – бросила она. – Что у меня есть, так это идеалы. Справедливость. Равенство. Свобода. То, о чем у них нет понятия.
Антонио Вальехо-Нагера смотрит через прутья, будто посетитель в человеческом зоопарке. Он вежливо кивает заключенным и обводит их взглядом, кого-то выбирая. При виде него Лали пробирает дрожь; она рассматривает черты его лица, резкие, животные: выпуклые глаза, нос, губы, подбородок, как будто высеченные барочным скульптором.
– Эта.
Доктор смотрит прямо на Хуану, сидящую с книгой в руках – каким-то любовным романчиком, который прошел суровую тюремную цензуру. Она поднимает взгляд.
– Ты. Это же ты беременная, так? – спрашивает врач из-за решетки.
Учительница кивает.
– Да, а что?
Но врач не отвечает. Только взмахом руки отдает Росауре распоряжение отпереть камеру. Та, погремев ключами, командирским тоном приказывает Хуане встать.
– На выход.
Лали не верит своим ушам.
– Что? – переспрашивает кордовская учительница.
Надзирательница расталкивает заключенных, чтобы подойти к ней. Лали бросает взгляд на доктора – он в этот момент похож на покупателя в рыбной лавке, который выбрал лучшего омара. Чуть не облизывает мясистые губы.
– Я никуда не пойду, – упирается Хуана.
Никто из заключенных не реагирует, пока Лали вдруг не вскакивает на ноги.
– Вы что, Хуана же беременна! Возьмите меня, – предлагает она.
Тут и остальные выступают вперед, чтобы вмешаться.
– Успокойтесь, сеньоры, с вашей подругой ничего не случится, – раздается глубокий голос доктора.
Но женщин это не убеждает.
– Меня возьмите, – вызывается Фрихильяна.
– Или меня, – вступает Хосефа.
– Да не их, а меня! – с высокомерным видом произносит Эльвира.
Росаура обнаруживает, что на нее со всех сторон наседают заключенные двадцать третьей камеры. «Что подумает достопочтенный доктор?» – похоже, приходит ей в голову. Что ее тут не уважают.
– Молчать! – рявкает она наконец, хватает Хуану за локоть и дергает на себя. – Хуана пойдет с доктором и психиатрами. Без разговоров!
Лали подходит еще на шаг и встает между надзирательницей и кордовской учительницей. Кто знает, что они будут делать с Хуаной и ее ребенком. Она должна за нее заступиться, как тогда, в концентрационном лагере, когда защищала подругу от пьяных марокканцев и фалангистов, любителей распускать руки.
С суровым, даже яростным видом она пристально смотрит в глаза Росауре и грубым тоном произносит:
– А что такое? Я что, недостаточно красная, чтобы забрать меня?
Надзирательница шагает ей навстречу.
– Отойди, Моралес. Я два раза повторять не буду.
Но девушка не унимается:
– А знаете что? Если бы могла, я бы всех вас, фашистов, поубивала, чтобы не дать вам развязать эту войну! – выкрикивает она, чувствуя, что к ней прикованы все взгляды. – И да здравствует Республика, черт побери! Да здравствует Республика.
Повисает тишина, как после расстрела.
Лали сама не осознаёт, что наговорила. Более того, это первый раз, когда она произносит лозунг «Да здравствует Республика» вот так, целиком. Хуана, которая так и сидит у окна, смотрит на нее. Она знает, что некоторых расстреливали и за меньшее. Или обривали голову. Или поили касторкой. Хуане не верится, что это происходит на самом деле.
Они встречаются взглядами. Глаза кордовской учительницы как будто спрашивают: «Что ты наделала?»
– Шваль коммунистическая! – рявкает Росаура и хватает Лали за воротник. – Красная шваль, да еще и тупая вдобавок, потому что этот дурацкий фокус никак не поможет твоей подружке, – продолжает она с издевательской ухмылкой.
И разражается буря. Росаура заносит руку и обрушивает на Лали град ударов с меткостью боксера, который точно знает, куда надо бить.
Удар, другой, третий, по подбородку, под дых, по ребрам, на глазах у ошарашенных заключенных, которым другие надзирательницы, сопровождающие начальницу и доктора, делают знак, чтобы не вздумали вмешиваться.
Буря продолжается несколько минут, пока Росаура не выдыхается.
Почти без голоса, пыхтя, она отдает последний приказ:
– В карцер ее.
Тюремщицы подхватывают Лали за локти и волокут из камеры. Севильянка даже не пытается отбиваться. Несколько голосов раздается в ее защиту: «Только не в карцер, Росаура!» – но надзирательница не обращает на них внимания. Она делает знак помощникам психиатра, и те выводят Хуану из камеры. Та не сопротивляется. Двое молодых людей в халатах протискиваются между заключенными, берут кордовскую учительницу под руки и помогают подняться.
Лали ждет у двери камеры, делая титаническое усилие, чтобы только устоять на ногах. Росаура, отдышавшись, снова обращается к ней.
– Ну что, доигралась? Через два дня приедут твои родители из Севильи, а ты с ними даже не увидишься. Приедут зазря. Ты же этого и хотела, правда?
Когда обеих учительниц выводят в коридор, надзирательница приказывает запереть решетчатую дверь и толкает севильянку в сторону, противоположную той, куда психиатры уводят Хуану.
Росаура лично поведет Лали в карцер. Откроет узкую дверь и запрет там бог знает на
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро бесплатно.
Похожие на Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро книги
- Русская миссия Антонио Поссевино - Михаил Юрьевич Федоров - Историческая проза / Повести
- Миг власти московского князя - Алла Панова - Историческая проза
- Здравствуйте, Elissa Fox - Галина Сергеевна Ефимова - Русская классическая проза
- Двенадцать стульев - Евгений Петрович Петров - Разное / Русская классическая проза / Юмористическая проза
- Избранное - Хуан Хосе Арреола - Русская классическая проза
- Очень хотелось солнца - Мария Александровна Аверина - Русская классическая проза
- Господа Головлевы - Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - Разное / Русская классическая проза / Прочий юмор
- Дом Кёко - Юкио Мисима - Классическая проза / Русская классическая проза
- Под Старым мостом - Валерий Брюсов - Русская классическая проза
- Рожденные жить - Константин Изотов - Русская классическая проза