Форма входа
Читем онлайн Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
ключами по прутьям решетки.
Лали увидела, как в камере зашевелились женщины, еще потягиваясь после сна. Она вдруг подумала, какой сейчас перед ними предстала, – растрепанная, в изодранном платье, том самом, в котором ее схватили чуть больше недели назад, – недели, которая тянулась для нее как пять лет, – бледная, с поникшим лицом и мешками под глазами.
– Две новых арестантки к вам в камеру, – объявила Росаура и сделала знак Долорес, чтобы та отпирала дверь. – Двигайтесь.
Долорес выбрала нужный ключ из связки на поясе, повернула его в замке, и Росаура толкнула учительниц к двери. В камеру они вошли вместе. Росауру явно не беспокоила заметная беременность Хуаны. Фрихильяна попрекнула ее:
– Будьте же поосторожнее, Росаура! Вы разве не видите – она в положении?
Надзирательница не удостоила ее ответом. Она велела подчиненной запереть камеру, взглянула на два десятка женщин, которые теснились по ту сторону прутьев, и презрительно поморщилась, как от неприятного запаха.
Стук каблуков удалился. В камере началась суета, похоже, уже привычная: заключенные принялись устраивать новоприбывших. Фрихильяна сняла пару одеял с веревки, привязанной к оконным решеткам, Исабель нашла у боковой стены свободное место, чтобы первым делом усадить Хуану, а Хосефа принялась рассказывать о распорядке обедов и прогулок во дворе. За следующие часы или дни все они поделились с новоприбывшими своими историями: одну схватили после падения Малаги, другую – потому что ее муж сражался на фронте за республиканцев…
– Самое главное, вы должны знать, кому тут надо подчиняться, а к кому можно подлизаться, – объясняла Ангустиас, пожалуй, самая старшая в камере. – Росаура та еще тварь. А из монашек нельзя доверять настоятельнице.
– Да какое же это самое главное, Ангустиас, ради Бога? – вмешалась Фрихильяна и потрогала живот Хуаны. – Самое главное – чтобы девочка рассказала нам о своей беременности, правда ведь? Какой срок, милая?
Женщины окружили Хуану.
– Шесть месяцев, если считать с первой задержки, – ответила кордовская учительница.
Лали посмотрела на нее. Груз беременности уже стал заметен в крепком, даже полном теле женщины, которую она впервые увидела с гипсом на ноге в тот далекий день, когда все еще шло нормально. Теперь ноги у нее немного опухли. Лицо округлилось. Глаза блестели сильнее, как будто от ребенка изнутри шел свет.
– Ну-ка, дай посмотреть на твой живот, – попросила Ангустиас.
Хуана встала, распахнула пальто и приподняла платье.
– Я так и думала! – воскликнула заключенная, положив руки по обе стороны живота учительницы, как будто держит дароносицу. – Девочка будет. Смотри, какой круглый живот, как мячик. Какая красота, милочка!
Хуана рассмеялась, немного покраснев. В следующие минуты заключенные уже наперебой делились забавными случаями и советами из своего опыта материнства. Тем временем Лали, которую оттеснили в сторону, чувствовала, как что-то сжимает ей грудь.
Прерывистый вздох, стон.
Это просились наружу слезы, которые она сдержала, входя в тюрьму.
– Если тебе надо поплакать, ты это, поплачь.
Это был голос молодой девушки.
– Меня зовут Луисита, и мне тоже страх как хотелось плакать, когда привезли, – сказала она и протянула Лали руку, а потом прижалась к ней всем телом и обняла.
Надзирательницы не увидели ее слез, зато увидели заключенные, теснившиеся в камере номер двадцать три восточного крыла, куда через зарешеченное окно проникало утреннее солнце и терпкий запах селитры и свободы.
Лали заплакала и впервые за долгое время снова обратилась к Богу.
Лали больше почти не плакала в этом месте. Но все-таки заплакала, когда в первый раз увидела родителей сквозь решетку, отделявшую эту сторону мира от той, свободной. Тогда она не смогла сдержать несколько предательских слезинок, повторяя, что у нее все хорошо и она нормально питается.
– И я скоро выйду отсюда, папа, мама, вот увидите.
И напоследок «все будет хорошо» – как мольба ко Всевышнему.
Родители приехали из Севильи на такси, которое обошлось Хосе в целое состояние.
– В следующий раз приедут твои сестры, ладно, милая? – сказала мать, тоже в слезах, сдержанно и прерывисто всхлипывая.
Лали кивнула. Они привезли ей теплые вещи, свежую свиную колбасу и бумагу с карандашами, чтобы писать, как она попросила в первом же письме, которое им отправила. Надзирательницы забрали почти все продукты («Ну и вкусный же сальчичон, правда, Эулалия?» – сказала ей Росаура издевательским тоном), но хотя бы передали ей одежду и бумагу.
Ей повезло, что родители могли приезжать на свидания каждые две недели и что от них доходили письма. А вот Хуану никто не навещал и не писал ей – только однажды ей удалось получить письмо через тайные каналы, по которым в тюрьме получали и отправляли запрещенную переписку.
Запрещенную не потому, что в ней сообщалось что-то неположенное – «У меня все хорошо, любовь моя, на фронте холодно, вчера вступили в бой с фашистами», – а потому, что поступали эти письма от тех, с кем мятежники воевали и кого хотели истребить.
От таких, как Сальвадор.
Любимая моя Хуана, солнце мое ясное, только ради тебя и твоего животика я поднимаюсь по утрам и бьюсь за победу в этой войне…
Первое письмо Хуана получила, сложенное в несколько раз, в складках одеяла, которое ей прислал якобы двоюродный брат из Кордовы. На самом деле отправителем был Сальвадор, которого после падения сьерры война привела в Армию юга, на защиту Кордовы и оливковых плантаций Хаэна.
Дорогой мой Сальвадор, надеюсь, что это письмо до тебя дойдет. Пишу сообщить, что у меня все хорошо. У нас все хорошо – ребенок еще не родился, только пинается, не ведая ни о чем, что творится…
Им удалось связаться через цепочку единомышленников. От Хосефы к ее Маноло, с которым они уже давно тайком переписывались, а от Маноло через синдикат Всеобщего союза трудящихся – к человеку, который раз в неделю передавал и забирал корреспонденцию Армии юга. Вот таким образом первое письмо пришло к адвокату в окопы на фоне оливковых рощ, драгоценные слова, которые Хуана писала тайком при лунном свете, падавшем сквозь решетку.
После обеда заключенные устраиваются подремать, а кое-кто пользуется временем сиесты, чтобы писать письма. Лишь немногие умеют делать это, поэтому грамотные, как Лали и Хуана, исполняют роль писцов, чтобы никто не упустил возможность послать о себе весточку. Лали старательно выводит строчку за строчкой аккуратным почерком, которым так гордилась ее наставница, сестра Пакита.
– Как бы мне ему сказать, что я очень скучаю, только чтобы не повторять все время одно и то же? – спрашивает Фрихильяна, расхаживая из конца в конец камеры.
Лали поднимает взгляд от бумаги и смотрит на сокамерницу.
– Давай напишем, что ты тоскуешь. И каждый день думаешь о нем.
Заключенная одобрительно кивает. Они пишут
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро бесплатно.
Похожие на Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро книги
- Русская миссия Антонио Поссевино - Михаил Юрьевич Федоров - Историческая проза / Повести
- Миг власти московского князя - Алла Панова - Историческая проза
- Здравствуйте, Elissa Fox - Галина Сергеевна Ефимова - Русская классическая проза
- Двенадцать стульев - Евгений Петрович Петров - Разное / Русская классическая проза / Юмористическая проза
- Избранное - Хуан Хосе Арреола - Русская классическая проза
- Очень хотелось солнца - Мария Александровна Аверина - Русская классическая проза
- Господа Головлевы - Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - Разное / Русская классическая проза / Прочий юмор
- Дом Кёко - Юкио Мисима - Классическая проза / Русская классическая проза
- Под Старым мостом - Валерий Брюсов - Русская классическая проза
- Рожденные жить - Константин Изотов - Русская классическая проза