Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Ты думаешь, что надо было сказать девочке «да». Что не стоило ее отпускать, не разрешив ее сомнения.
Лали кивает. Как всегда, Клементе попал в точку.
Часом раньше Альба простилась с супругами, так и не поняв, сможет ли с ними встретиться снова. Лали не хотелось кривить душой.
– Если захочешь, можем еще увидеться, Альба. Но я ничего тебе не обещаю. Мне надо хорошенько все обдумать.
Девушка ушла. А Лали дала себе срок ровно до того момента, как вечером ляжет в кровать, где принимала некоторые из самых трудных решений в своей жизни.
– Я не знаю, смогу ли я, Клеме, – признается она мужу. – Столько лет прошло. Столько боли. Конечно, мне хотелось бы выяснить, что стало с Хуаной, ты сам знаешь, я пыталась, после того как вышла из тюрьмы, но безуспешно. И я много думала о ней, тебе это прекрасно известно. Просто у меня уже нет столько сил. Столько, как раньше.
Клементе ее прерывает.
– Что значит – «нет столько сил, как раньше»? Ты что, душа моя? Не верю. Ты ездишь на автобусе с пересадкой, чтобы давать уроки малышке. Каждый день. Это разве не силы? Твоя проблема в другом. Не в том, что ты старая…
Он не договаривает, дожидаясь, чтобы Лали сама спросила.
– Ну и в чем же моя проблема? Ну-ка?
Клементе гладит ее по лицу.
– Тебе страшно, Лали, милая. Я хорошо тебя знаю.
Лали фыркает.
– Конечно, страшно, Клеме. Страшно ворошить прошлое, вспоминать все, что было. Думаешь, почему я столько всего не рассказала девочке? О том, что творилось в тюрьме, например? Или об экспериментах Вальехо-Нагеры?
– Да, надо было ей рассказать.
Лали смотрит на него с недоверием. Ночник на тумбочке светит на него со спины, и светотени делают его лицо похожим на готическую скульптуру. Клементе объясняется.
– Позволь, я тебе кое-что скажу, милая. Ты самая справедливая женщина из всех, кого я знаю. Я не встречал другого человека, у которого было бы так развито чувство справедливости. И чувство собственного достоинства. Но все-таки знаешь что? Теперь твоя очередь сделать то, что сделала тогда Хуана. Да, ты понимаешь, что я имею в виду. Отплати ей добром за то, что она сделала для тебя. Ты ведь уже пыталась, как только вышла из тюрьмы, разве нет? Вот теперь пришло время. Будет только справедливо помочь ее дочери выяснить, что стало с ее матерью.
Лали молчит. Пока Клементе говорит, ее разум парит над воспоминаниями, как сокол над бескрайней равниной.
– Но как я ей помогу? Столько лет прошло…
– Может быть, для начала отыскать тех женщин, с которыми вы общались в тюрьме? Вдруг кому-то из них известно о Хуане больше?
Лали по-прежнему молчит. Потом ворчит в ответ, понимая, что Клементе прав:
– Может быть…
Еще две-три секунды молчания. Кровать всегда помогала Лали принимать решения.
– Завтра ей позвоню. В какой гостинице она остановилась?
Такси долго едет через город. Альба думает, что водитель, наверное, решил ее надуть, приняв за туристку. Но ей все равно. Главное, поскорее приехать к Лали и поговорить с ней.
Машина останавливается у входа в многоквартирный дом, где живут Клементе и Лали. Альба поспешно говорит таксисту, чтобы сдачу оставил себе, и выходит. Она не хочет терять ни секунды. Быстрым шагом идет ко входу, звонит в домофон, берется за ручку двери. Ожидая, пока ей откроют, Альба осматривается. Макарена – небогатый район, где многоквартирные дома вроде того, в котором живет Лали, соседствуют с беспорядочной частной застройкой, в начале века распространившейся сюда с севера, из квартала Бакильера, куда питьевую воду подвели только десять лет назад. Немалая часть жизни района сосредоточена вокруг внушительной больницы Синко-Льягас.
– Кто там?
Альба наклоняется к домофону.
– Лали, это я, Альба.
Тут же пищит открывающийся замок. Альба взбегает по лестнице. Ей даже не приходится звонить в дверь Лали с рельефной буквой «C» в правом верхнем углу – хозяйка уже открывает.
– Здравствуй. Проходи, – радушно говорит Лали.
На ней цветастое платье, подол колышется, когда она поворачивается проводить Альбу в гостиную.
– Спасибо, – отвечает гостья.
С кухни доносится запах рагу из нута. Альба почти ничего не ела, когда заглядывала в таверны, потому что планировала пообедать в ресторане неподалеку от гостиницы, который посоветовал администратор. Но после звонка Лали она забыла о еде.
– Как вкусно пахнет! – замечает она в коридоре.
В гостиной ждет Клементе.
– Как спалось в гостинице? – интересуется он.
Альба потирает затылок и морщится.
– Подушка жесткая. Еще пара таких ночей – и вернусь домой вся скрюченная.
Лали окликает ее из-за спины.
– Ты обедала? Я сварила на нас с Клементе, но, как всегда, получилось слишком много. Столько лет готовила по пять порций – никогда не привыкну, что теперь нужно только две, – со смехом говорит она.
Альба пытается протестовать, как вчера: «Нет-нет, правда, не нужно…» – но Лали, догадываясь, что девушка еще не ела, пропускает ее слова мимо ушей. Она уходит на кухню и оттуда зовет Клементе, чтобы помог ей накрыть на стол.
Тем временем Альба обводит взглядом гостиную, останавливаясь на семейных фотографиях, висящих на стенах, и рассматривая лица не то детей, не то внуков Лали и Клементе.
– Все готово! – слышит она через несколько минут.
Хозяева возвращаются в гостиную, расставляют на обеденном столе тарелки и приборы. Лали указывает Альбе на стул, на котором она вчера сидела за ужином. Той не терпится узнать, зачем же Лали ей звонила. Откуда такая срочность? Неужели она решила помочь?
Но она сдерживается и ждет, пока хозяева первыми поднимут тему.
А сама тем временем нервно постукивает правой ногой по полу из мраморной крошки.
– Как прошло твое утро, Альба? – спрашивает Клементе, разламывая хлеб и комкая кусочек мякиша.
– Сделала несколько звонков, потом вышла прогуляться по центру. Я давно не была в Севилье, не хотела упустить такую возможность. А вы как? – спрашивает она, надеясь, что супруги наконец перейдут к делу.
Лали и Клементе переглядываются.
– Послушай, Альба. Вчера вечером, после твоего ухода, мы с Клементе долго разговаривали, – начинает учительница с улыбкой, смысл которой у Альбы не получается разгадать. – Ты знаешь, что мы с твоей матерью не только были учительницами в Алькала-дель-Валье, но и вместе оказались в женской тюрьме в Малаге после того, как нас поймали деревенские фалангисты. Возвращаться к этим воспоминаниям, ко всему, что произошло, мне до сих пор тяжело. Поэтому я не решалась тебе помочь. Но…
Она ненадолго замолкает.
– Но я тебе помогу. Всем, чем смогу.
Альба хлопает в ладоши, как ребенок. Она так и знала, что
- Русская миссия Антонио Поссевино - Михаил Юрьевич Федоров - Историческая проза / Повести
- Миг власти московского князя - Алла Панова - Историческая проза
- Здравствуйте, Elissa Fox - Галина Сергеевна Ефимова - Русская классическая проза
- Двенадцать стульев - Евгений Петрович Петров - Разное / Русская классическая проза / Юмористическая проза
- Избранное - Хуан Хосе Арреола - Русская классическая проза
- Очень хотелось солнца - Мария Александровна Аверина - Русская классическая проза
- Господа Головлевы - Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - Разное / Русская классическая проза / Прочий юмор
- Дом Кёко - Юкио Мисима - Классическая проза / Русская классическая проза
- Под Старым мостом - Валерий Брюсов - Русская классическая проза
- Рожденные жить - Константин Изотов - Русская классическая проза