Форма входа
Читем онлайн Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
ваше, еще не опротестованы, сейчас могут быть пересмотрены ввиду амнистии, которую Франко провозгласил несколько лет назад. Это не так уж сложно. Многие учителя сейчас подают апелляции.
Клементе с интересом кивает. Альба поясняет, что декрет 1969 года об освобождении от наказания объявил амнистию за преступления, совершенные до 1 апреля 1939 года, хотя на практике это не представляет никакой новации – действующий уголовный кодекс и так устанавливает срок давности в двадцать лет, так что это скорее символический жест.
– Но эффект от него все же был, и очень заметный, – заключает юристка. – Например, стали выходить на свет люди, которые по тридцать лет прятались у себя в домах. Так называемые кроты.
Да, Лали слышала об этом в новостях, и ей было известно, что многие учителя обращались за пересмотром своих дел о чистке, чтобы вернуть себе право преподавать, полагаясь на милость умирающего вождя, которого теперь причисляли к лику милосердных властителей. Она знала об этом, потому что многие ее уже уговаривали начать эту процедуру, но Лали возражала почти так же, как сейчас Альбе. Теми же или почти теми же словами.
– Понимаешь, эта амнистия – всего лишь спектакль. Режим ничего не забыл, сколько бы сейчас ни говорили, что по правонарушениям, совершенным до войны, истек срок давности. Они должны не сказать мне, что прощают мое преступление, а признать, что я никакого преступления не совершала. Ни я, ни другие учителя, которые все силы положили на эти школы, где не хватало средств, зато с лихвой было всего остального. Принять их прощение, которое опоздало на тридцать лет, значило бы признать себя преступницей. Так что, прости, но я, к сожалению, откажусь: я не намерена восстанавливать свой диплом учителя.
Она снова смотрит Альбе в глаза. Та молчит, похоже, озадаченная суровыми словами Лали, ее хмурым лицом. Вероятно, она не ожидала такой реакции на свое предложение. А Лали, поскольку хорошо умеет считывать чужие эмоции, вновь придает лицу спокойное выражение, чтобы не нервировать девушку.
– Я очень благодарна тебе за помощь, дитя мое, – говорит она, вернув на лицо вежливую улыбку. – Но и ты меня пойми. Прошло много лет.
Много лет, за которые воспоминания размылись среди повседневных забот, ленивых выходных и городского сумбура. Много лет стремления жить той жизнью, которая ей не принадлежит, словно ускользающая иллюзия.
– Да, я вас понимаю, Лали… – отвечает Альба. – Тем не менее, если вы мне позволите…
Но Лали перебивает:
– Могу я задать тебе личный вопрос, милая?
– Конечно, спрашивайте.
Учительница делает небольшую паузу под внимательным взглядом девушки. Клементе рядом с ними молчалив и неподвижен, как каменная статуя, стерегущая время.
– В какой семье ты выросла? – спрашивает ее Лали, уже угадывая, каким будет ответ. – Полагаю, тебя удочерили состоятельные родители, так?
Альба сдержанно кивает.
– Пожалуй, надо было с этого начать. Моими родителями были граф и графиня де Басан. Я унаследовала титул и, полагаю, тоже могу называть себя графиней, хотя я умерла бы со стыда. Всю жизнь я думала, что я их единственный кровный ребенок. Мать говорила, что я была поздним подарком от Бога. Я жила комфортной жизнью, не подозревая о правде.
Да, именно такого ответа ожидала Лали, как будто увидела его в гадании по полету хищной птицы. Она поняла это интуитивно, по тому, как Альба, закончив есть суп, аккуратно промокнула губы краем салфетки. И подумала, что девушку учили манерам, принятым в хороших домах. Возможно, в одном из таких, как те, куда она ездит давать частные уроки, в богатых районах Севильи, где автобус никогда не опаздывает, потому что обслуга, живущая на окраинах города, должна прибывать вовремя.
– Я так и предполагала, что тебя удочерила состоятельная семья, – говорит Лали, стараясь смягчить тон голоса, чтобы ее слова не звучали как обвинение и девушка поняла, к чему она ведет. – Я знаю, что так было во многих женских тюрьмах в годы войны и после нее, но никогда не подумала бы, что такое могло случиться и с тобой. С дочерью Хуаны. Конечно, тебе трудно меня понять. Наверно, я тебе кажусь старой развалиной, которая увязла в прошлом. Я знаю, что твоему поколению не терпится взлететь, а для этого нужно сбросить балласт. Но я не могу, Альба. Да, у меня спокойная жизнь, мне, к счастью, удалось создать семью, вырастить детей. Благодаря нашим усилиям, моим и Клементе, мы ни в чем не нуждаемся. – Она смотрит на мужа и адресует ему короткую улыбку. – Но все это получилось лишь потому, что я перестала оглядываться назад. Продолжала двигаться вперед, как будто ничего не произошло. Но оно произошло. И пусть сегодня все говорят о помиловании, ты должна понять, что я не могу это принять. Не только ради себя – ради всех тех, чьи имена я помню до сих пор и о чьей судьбе ничего не знаю из-за того, что однажды кому-то пришло в голову открыть ящик Пандоры. Такие, как имя Хуаны, твоей матери. Или как то имя, которое должна была получить ты, Эсперанса.
Лицо Альбы сразу светлеет.
– Мать собиралась назвать меня Эсперансой?
Лали кивает («Да, именно так»), вспоминая момент, когда Хуана впервые произнесла это имя: тюремная камера, вшивые одеяла, горстка заключенных, округлившийся живот, – и вдруг задумывается.
Задумывается о том, что есть целая жизнь в условном наклонении, где Альба – не Альба, а Эсперанса, которая росла со своей родной матерью, а та проверяла контрольные и готовила планы уроков. И может быть, Эсперанса не научилась складывать салфетку в идеально ровный квадрат, зато прочитала много книг и усвоила, что жить надо, постоянно держа в поле зрения тех, кто рядом: не нужна ли им твоя помощь.
Молчание.
Клементе по-прежнему недвижен, как статуя.
А Лали все плывет по тому невероятному будущему, а Альба, покусывая нижнюю губу, пытается сформулировать ответ. И наконец…
– Я прекрасно знаю, какая семья меня воспитала, Лали, – произносит Альба с неожиданной для старой учительницы бравадой. – Прекрасно знаю, что многие батраки за спиной моего отца желали ему крестьянской революции. Знаю, что он не был справедливым хозяином. Что он поддерживал войну, которая не нужна была нашей стране. И я знаю это не по рассказам родителей – они не говорили ни о чем, что произошло до моего появления на свет. А потому, что, несмотря на все это, им хватило смелости сказать «да», когда я захотела изучать право, уехать в Мадрид, открыть для себя эту Испанию, которую не могла бы увидеть за оливковыми рощами и пшеничными полями поместья. И теперь я знаю, почему они согласились. Потому что чувствовали, что должны мне это. Потому что знали: будет справедливо, если я пойду своим путем. Именно поэтому мать на
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро бесплатно.
Похожие на Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро книги
- Русская миссия Антонио Поссевино - Михаил Юрьевич Федоров - Историческая проза / Повести
- Миг власти московского князя - Алла Панова - Историческая проза
- Здравствуйте, Elissa Fox - Галина Сергеевна Ефимова - Русская классическая проза
- Двенадцать стульев - Евгений Петрович Петров - Разное / Русская классическая проза / Юмористическая проза
- Избранное - Хуан Хосе Арреола - Русская классическая проза
- Очень хотелось солнца - Мария Александровна Аверина - Русская классическая проза
- Господа Головлевы - Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - Разное / Русская классическая проза / Прочий юмор
- Дом Кёко - Юкио Мисима - Классическая проза / Русская классическая проза
- Под Старым мостом - Валерий Брюсов - Русская классическая проза
- Рожденные жить - Константин Изотов - Русская классическая проза