Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Вместо этого она побыстрее переходит к сути.
– Что будем делать? Нам нельзя тут оставаться.
Лали знает, что ни она, ни Хуана не будут здесь в безопасности, если деревня попадет в руки мятежников. Она снова озирается вокруг, чувствуя на себе чужие взгляды.
Хуана тянется к ее рукам и гладит по ладоням.
– Успокойся, Лали. Я возьму нам на двоих что-нибудь из одежды и еду, и мы уйдем из деревни тропой пахарей. В глубине долины есть один заброшенный дом, он в стороне от тропы. Сальвадор мне сказал: если что-то случится, ждать его там. А он уж придумает, как нам быть, верно?
Лали кивает. Она знала, что у Хуаны наверняка найдется план.
– Хорошо, – отвечает она, успокоенная.
Хуана указывает за школу, в сторону своего дома. Учительницы обходят площадь по краю, и прежде, чем завернуть за угол, Лали оглядывается, не в силах отделаться от ощущения, будто за ними тайком наблюдают из каждого окна.
Хуана толкает дверь дома – она никогда ее не запирает – и впускает гостью.
– У нас мало времени, – говорит она Лали и ведет ее в гостиную.
Севильянка с готовностью кивает. Она шагает в комнату, где по-прежнему пахнет корицей и старыми книгами, которыми уставлены полки. Этот дом будто задержавшаяся в пути открытка.
– Я возьму нам с тобой смену белья и по платью, чтобы переодеться, – говорит Хуана, сворачивая к себе в спальню. – А ты пока иди на кухню и собери что-нибудь из еды на пару дней, хорошо?
Лали живо кивает и несколько секунд смотрит ей вслед, пока Хуана не скрывается за дверью. Она думает о том, как сильно ею восхищается, этой женщиной с ребенком во чреве и решимостью воительницы.
По пути на кухню она не останавливается погладить Лукаса, который прибежал покрутиться около ее ног. Она уворачивается от кота.
– Выбирай, что понравится! – кричит ей Хуана из спальни.
Она открывает кладовку и берет, почти не думая, первое, что видит: несколько банок консервов, подсохший кусок сыра, мармелад из айвы. Потом осматривается в поисках какой-нибудь сумки, чтобы сложить продукты, и тут слышит звук за окном.
Не просто звук. Первые такты мелодии, которую кто-то насвистывает.
Выждав несколько секунд, озадаченная Лали подходит ближе к окну и глядит сквозь решетку на деревья, дающие тень кухне.
Свист раздается снова, более отчетливо.
– Кто там?
И вдруг она узнает эту коплилью. Сложив губы, она повторяет мелодию в ответ, и несколько секунд они насвистывают вместе.
Да, без сомнения, это он.
– Роке?
Парень заглядывает в окно, свесившись с дерева. Лали отшатывается.
– Что ты тут делаешь?
Роке отвечает серьезно и озабоченно:
– Я тут уже час, сеньо. Жду предупредить вас: вам сейчас нельзя уходить из деревни. Вас поджидают.
Лали леденеет.
– Поджидают? Кто?
Она смотрит на него, оцепенев; четкие черты безбородого лица, широкий лоб, короткие волосы – остриженные несколько недель назад из-за вшей, которые колонизировали все шевелюры в классе, – твердый взгляд, как нацеленное ружье. Смотрит, как его губы произносят:
– Я слышал, как про это говорил мой отец, сеньо. Они ждут, что вы сегодня вечером уйдете тропой пахарей. Фалангисты все знают. Они знают, что вы собираетесь бежать, и готовят вам западню.
У нее холодеет кожа.
Тело охватывает дикая дрожь.
– Т-т-ты точно уверен, Роке?
У нее успевают промелькнуть мысли о родителях, о семье, обо всех, кто ей дорог.
– Точнее некуда, сеньо.
Мальчик протягивает ей руку через оконную решетку, пытаясь успокоить учительницу.
– Послушайте меня, скажите Хуане, что я вас отведу в безопасное место, – говорит он с решимостью взрослого молодого человека. – У моего дяди овчарня стоит пустая с тех пор, как он помер в том году. Никто вас там искать не будет. Можете спрятаться, пока не стемнеет, а потом я выведу вас из деревни, хорошо, сеньорита?
18
Янтарный отсвет рисует на обшарпанных стенах овчарни хоровод теней. Лали смотрит на них, как зачарованная.
– Тут вас никто не найдет, – сказал им Роке, когда отпирал замок на двери этого небольшого строения несколько часов назад.
– Точно? – недоверчиво переспросила Хуана.
– Положитесь на меня, сеньо, – твердо сказал юноша и слегка улыбнулся. Его партизанская уверенность в итоге и убедила учительницу.
Хуана смотрела ему вслед, пока он ловко, будто козленок, пробирался по извилистой горной тропке, по которой их привел, а потом обратилась к Лали.
– А ты молодец, нашла к нему подход. Обрати внимание: у меня вот не получилось поладить с ним так, как у тебя. Видишь, опыт не всегда решает. – И она весело рассмеялась.
Лали подумала о том, что ей говорили в Нормальной школе: важнее всего достучаться до сердца детей.
– Представляешь, а ведь я как раз сегодня чуть его не наказала! – ответила она со смехом, устраиваясь на куче соломы, наваленной посреди овчарни. – Как все может измениться в считаные минуты! То я его наказываю, а то он нас спасает от ареста, а?
– Да уж, как быстро все меняется, – согласилась Хуана.
Несколькими часами позже, когда стемнело, они зажигают старую масляную лампу. Дрожащего огонька между ними хватает, чтобы осветить помещение.
– Давай что-нибудь поедим? – предлагает Лали Хуане и развязывает узел вещмешка, куда они сложили еду, которую второпях собрали в доме учительницы.
Хуана кивает, положив руки на живот. Она гладит его так, будто одной этой лаской можно призвать ангела-хранителя, в которых она перестала верить с тех пор, как объявила себя атеисткой.
– Я бы съела мармеладу, Лали, – отвечает она с улыбкой, с которой по-прежнему не расстается, подобно тому, как приговоренный к расстрелу хранит достоинство. – Нам не помешает чуть-чуть сладкого, правда?
Лали улыбается в ответ, и ее улыбка в свете лампы кажется еще ярче. Она расстилает салфетку на соломенном ложе и жестом шеф-повара выкладывает на скатерть блестящий пористый прямоугольник мармелада из айвы. Потом разламывает кусок хлеба и предлагает половину Хуане.
– Кстати, это меня Эстер угостила, мать Педрито, – говорит та и берет хлеб. – В честь беременности. Сказала, что беременность надо подсластить, тогда у ребенка будет сладкая жизнь. Похоже, это какая-то местная традиция. Никогда такого раньше не слышала.
Потом она откусывает кусочек, а свободной рукой продолжает водить кругами по животу, будто читая при этом мантры. Глядя на нее, Лали задается вопросом, который пока не может выразить словами.
Сможет ли мармелад из айвы перекрыть все горькое, все суровое и дурное, что творится вокруг? Будет ли у
- Русская миссия Антонио Поссевино - Михаил Юрьевич Федоров - Историческая проза / Повести
- Миг власти московского князя - Алла Панова - Историческая проза
- Здравствуйте, Elissa Fox - Галина Сергеевна Ефимова - Русская классическая проза
- Двенадцать стульев - Евгений Петрович Петров - Разное / Русская классическая проза / Юмористическая проза
- Избранное - Хуан Хосе Арреола - Русская классическая проза
- Очень хотелось солнца - Мария Александровна Аверина - Русская классическая проза
- Господа Головлевы - Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - Разное / Русская классическая проза / Прочий юмор
- Дом Кёко - Юкио Мисима - Классическая проза / Русская классическая проза
- Под Старым мостом - Валерий Брюсов - Русская классическая проза
- Рожденные жить - Константин Изотов - Русская классическая проза