Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Предоставь это мне, хорошо? Я с ним поговорю, – обещает она Паскуалю с самым оптимистичным видом, как будто словами можно решить все проблемы на свете.
Лали дожидается, пока кончится перемена и все вернутся в класс. Только тогда, усадив ребят самостоятельно решать задачи по математике, она подходит к Роке и шепчет ему, чтобы вышел с ней в коридор.
Остальные ученики даже ничего не заметили бы, но парень артачится, начинает защищаться: «Да что я такого сделал, сеньо?» – и тем самым привлекает всеобщее внимание. Лали знает, что именно этого он и добивался.
– Я тебя попросила выйти со мной, и попросила вежливо, так? – твердо говорит учительница.
Только тогда парень подчиняется, но неохотно, с театральными ужимками демонстрируя товарищам, что выходит из класса не потому, что учительница попросила, а просто потому, что не захотел поднимать шум.
– А что случилось-то, сеньо? – спрашивает он в коридоре, когда за ними закрывается дверь класса. – Если что, я ничего не делал, – оправдывается Роке, скрестив руки и отводя взгляд.
Лали ждет несколько секунд, прежде чем продолжить; эта пауза должна показать, что именно учительница, а не он задает тон разговору.
– Знаешь, что мне сказал напоследок твой отец, когда я с ним встретилась в том учебном году, Роке? – спрашивает она с суровым видом.
Когда она в первый раз приезжала на замену, ей пришлось научиться держаться серьезно и строго, не теряя самообладания.
– Что?
Она снова делает небольшую паузу. Вспоминает тот разговор с доном Хавьером. Стоял июнь, оставалось несколько дней до того, как Хуане снимут гипс и закончится учебный год. Лали столкнулась с отцом Роке у таверны Рубио: он там повздорил с компанией синдикалистов и вышел озлобленный, от него несло вином.
Держался он с ней так же вызывающе, как при первой встрече, и с таким же явным удовольствием говорил о насилии. «Палок на них не жалеть, сеньорита».
– Он потребовал, чтобы я давала ему знать, если ты будешь плохо себя вести. Сказал, что сразу тебе всыплет, у него, мол, рука не дрогнет. И он не в первый раз мне такое говорил.
Парень равнодушно, безучастно кивает.
– А знаешь, что я ему на это ответила? – продолжает Лали, пытаясь поймать его взгляд. – Что, если он собирается тебя бить всякий раз, как ты провинишься, я ни за что не буду ему на тебя жаловаться. Потому что побоями и рукоприкладством никого ничему не научишь. Даже того, кто ошибается так часто, как ты.
Лицо Роке по-прежнему неподвижно и спокойно.
– И зачем вы мне это рассказываете, сеньо?
– Я тебе сейчас прямо скажу, Роке. Я сегодня была в шаге от того, чтобы пойти и поговорить с твоим отцом, а я знаю, что после моих слов он бы тебя выпорол так, что мало не покажется. Но я к нему не пошла, потому что мне на тебя не наплевать. И потому, что я понимаю: огонь огнем не потушить, ясно тебе?
Вот теперь у парня что-то отражается на лице. Он перестает хмуриться, теребит нижнюю губу и поднимает брови в поисках объяснения.
Может быть, никто и никогда не говорил ему того, что он сейчас услышал от Лали после всех упреков. Что кому-то на него не наплевать.
– И ч-чего вам от меня надо? – спрашивает он, запинаясь.
Но Лали продолжает идти кружным путем. Чтобы привести парня ровно туда, куда ей нужно.
– Сколько раз отец тебя бил, Роке?
Мальчик фыркает.
– Да он каждую неделю меня колотит. Чуть что ему не так – давай меня лупцевать.
Лали сочувственно кивает.
– И каково тебе, когда он тебя бьет? – спрашивает она.
– Паршиво, сеньо. Каково же еще.
Вот теперь да. К этому она и вела.
– А Паскуалю, по-твоему, каково?
Услышав это имя, парень снова уходит в оборону. Он скрещивает руки на груди и высокомерно хмурится.
– Так и знал, что этот карлик наябедничает… – вполголоса замечает он и косится на дверь класса.
Но Лали цыкает на него.
– Чтобы ни при мне, ни у меня за спиной больше его не обзывал, ясно? – строго говорит она и берет парня за подбородок, заставляя посмотреть ей в глаза. – С какой это стати ты его обзываешь да еще говоришь всякое о его родителях, а? Он с тобой тоже так разговаривает?
Под решительным напором учительницы Роке снова начинает нервно запинаться.
– Сеньо, это он при вас такой паинька, а на самом деле он тот еще прохиндей. Он надо мной издевается, когда у меня на уроках что-то не получается. Вот как когда я сбиваюсь на чтении, или с-спотыкаюсь на каком-нибудь слове. А с тех пор, как война началась, он все время говорит, что мой отец – фашист. В общем, я вчера пошел за ним и врезал ему. И сказал, что его папашу убьют на войне. Но он первый начал, сеньо.
Лали кивает. Самое обычное дело: мальчишки перебрасывают мяч на чужую сторону, не желая отвечать за свои поступки. Но сейчас в глазах парня, в его неловких, сбивчивых словах она чувствует искренность.
– Я знаю, что ты можешь быть хорошим парнем, когда захочешь, Роке. Ты столько раз это доказывал, когда учил меня свистеть. Но такое поведение я не могу оставить безнаказанным. Я бы могла прямо сейчас отстранить тебя от занятий на неделю, но знаю, чем это обернется. Давай мы с тобой договоримся, хорошо? Во-первых, весь месяц ты будешь каждый день оставаться после уроков и помогать мне убираться в классе. А во-вторых, подойдешь к Паскуалю и попросишь у него прощения. Только по-настоящему, идет? Без вранья. Подумай, каково ему было, когда ты прибегнул к насилию. Ведь точно так же поступает с тобой отец, разве нет? И будете играть во дворе вместе, я прослежу. Так вы узнаете друг друга лучше и поймете, что не стоит ссориться из-за взрослых дел. Только не в школе, Роке. В школе нет ни фашистов, ни коммунистов – только девочки и мальчики, такие же, как он и как ты, из разных слоев общества. А еще в школе есть книги, карты, науки и много-много знаний, которые я стараюсь вам преподать и которым уже немало веков. Давай не будем впускать в класс мир взрослых, согласен? Оставим войну за дверью. Я поговорю с Паскуалем и попрошу, чтобы он прекратил над тобой издеваться. Но и ты обещай мне, что тоже прекратишь. И что больше никогда не будешь
- Русская миссия Антонио Поссевино - Михаил Юрьевич Федоров - Историческая проза / Повести
- Миг власти московского князя - Алла Панова - Историческая проза
- Здравствуйте, Elissa Fox - Галина Сергеевна Ефимова - Русская классическая проза
- Двенадцать стульев - Евгений Петрович Петров - Разное / Русская классическая проза / Юмористическая проза
- Избранное - Хуан Хосе Арреола - Русская классическая проза
- Очень хотелось солнца - Мария Александровна Аверина - Русская классическая проза
- Господа Головлевы - Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - Разное / Русская классическая проза / Прочий юмор
- Дом Кёко - Юкио Мисима - Классическая проза / Русская классическая проза
- Под Старым мостом - Валерий Брюсов - Русская классическая проза
- Рожденные жить - Константин Изотов - Русская классическая проза