Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Она только пожимает плечами («Откуда мне знать, сеньо?») и дальше жует свой ломоть хлеба.
– Но он сегодня правда чудной какой-то, парень этот.
Обычно Паскуаль на каждой перемене играет в футбол. Он не из тех, кто стремится верховодить на поле, зато иногда играет в защите и готов подставиться под удар мячом, если от этого зависит победа его команды. Однако сегодня он не пересекает границы импровизированной футбольной площадки, более того, даже близко не подходит к апельсиновым деревьям, под которыми собираются многие его товарищи, чтобы съесть в тени свой завтрак – несмотря на ограничения военного времени, городской совет предоставляет им хлеб с оливковым маслом, а по особым дням еще и унцию шоколада.
Учительское чутье подсказывает ей, что надо с ним поговорить.
Она идет через двор, рискуя получить удар мячом (однажды такое уже было, в ее первый приезд: кто-то настолько промазал по воротам, что мяч угодил ей прямо в голову), и вспоминает слова Хусты Фрейре. Та выступала с докладом перед молодыми слушательницами Нормальной школы, а Лали старательно конспектировала и исписала несколько десятков страниц.
«Запомните вот что: двор тоже учит. Мы должны сопровождать детей и там, в их играх, в спорах – подавать пример, ободрять, устанавливать справедливость. Нет ничего более неподобающего для учителя, чем думать, что его работа ограничена только стенами класса».
– Паскуаль? – с улыбкой окликает его Лали.
Мальчик смотрит на нее с видом барашка, которого ведут на заклание.
– Да, сеньо?
Она знает, что не надо спрашивать напрямую: «У тебя что-то случилось?» – ведь тогда есть риск, что ребенок совсем замкнется. Лучше зайти издалека.
– Что тебе сегодня больше всего понравилось на уроках?
Паскуаль задумывается, подперев нижнюю губу пальцем.
– Про бактерии и антитела, сеньо.
Лали кивает. Сегодня на занятии она объясняла эту тему с помощью сказки, которая так увлекла ребят, что весь класс внимательно слушал.
– Представьте, что наше тело – это мощный замок, который обороняется от злых захватчиков. Это будут бактерии и вирусы. – Она изобразила, будто на левой ладони у нее стоит замок, а правой рукой помахала вокруг него, как будто налетели страшные захватчики. – Знаете, что такое бактерии и вирусы? Это такие крохотные создания, из-за которых мы иногда болеем. Как же нам защитить от них свой замок? Тут нам помогут отважные рыцари – их называют антитела. – Теперь она изобразила, что надевает шлем, и сделала несколько взмахов мечом между партами, а ребята завороженно наблюдали за ней. – Когда бактерия или вирус попадает в организм, за дело берется наша система защиты и призывает на помощь антитела, а они совместными усилиями ловят и уничтожают захватчиков.
Класс разразился аплодисментами, когда учительница разыграла в лицах финал, заставив бактерии пасть под натиском бравых антител.
Один Паскуаль не хлопал.
– А почему ты не задал никаких вопросов? Ты же всегда о чем-нибудь спрашиваешь.
Мальчик отрешенно покачал головой.
– Не знаю, наверное, с первого раза все понял.
Лали кивает, догадываясь, что Паскуаль что-то держит в себе. Она продолжает:
– Точно? А то, знаешь ли, мне сегодня не хватало тебя на уроке.
Мальчик старается на нее не смотреть, но Лали все равно замечает, как блестят и тревожно бегают его глаза, как после ее слов у него начинает дрожать подбородок, будто вот-вот грянет гроза.
Да, она наконец задела струну, которую искала.
– Ну у меня вроде как не все в порядке, сеньо. – И он наконец поднимает взгляд и смотрит ей в глаза.
Лали наклоняется и обхватывает его рукой, укрывая в объятиях.
– Хочешь со мной поделиться? – спрашивает она с улыбкой на лице.
Мальчик глядит на площадку, где ребята, не ведая о том, что происходит в углу двора, решают исход матча: увлеченно гоняют мяч от одних ворот к другим, обмениваясь голами. «И так во всем, – подумала Лали, когда в первый раз увидела, как они играют, – лучшие всегда хотят играть в нападении, чтобы забивать красивые голы и быть в центре внимания, а не в защите, где они вернее обеспечили бы победу своей команде». Через несколько секунд Паскуаль наконец смотрит ей в глаза.
– Если я расскажу, сеньо, вы пойдете с ним говорить, и мне тогда еще хуже сделают, за то, что наябедничал.
– Что тебе сделают, хороший мой? – спрашивает Лали, выгнув брови. – И кто?
Паскуаль колеблется. Он нервно теребит карманы штанов, то засовывает в них руки, то вынимает. Потом вздыхает.
– Ну…
– Не бойся, Паскуаль, расскажи мне, – уговаривает мальчика Лали и снова кладет руку ему на плечо. – Я все так устрою, что тебя больше не обидят. Ты даже не заметишь, что я вмешивалась. Доверься мне, хороший мой.
Мальчик наконец решается:
– Он надо мной после уроков издевается уже которую неделю, сеньо. Мы рядом живем, и он меня всю дорогу до дома изводит. Обзывается карликом, жирным, балдой стоеросовой. А еще говорит, что моего папу убьют на войне и маме тогда придется стать неприличной женщиной. И еще много всего, не хочу вспоминать.
Лали, сдержав удивление, гладит мальчика по голове.
– А еще мы вчера играли в войну, и он сказал, чтобы я был за расстрелянного, – продолжает он, и его подбородок сердито дрожит. – Когда я упал, он меня пнул и сказал, мол, вот и отец твой так же сдохнет. Я больше не могу, сеньо.
Лали сердито поднимает брови.
– Что значит «играли в войну»? Я же вам сказала, что это строго запрещено, Паскуаль.
Мальчик печально склоняет голову.
– Так они тайком, сеньо. За апельсинами, чтобы вы не видели.
В начале учебного года Лали запретила игры в ополченцев и в расстрел, любимую забаву мальчишек.
– Да пусть бы себе играли, что с того? – удивлялась донья Паки несколько дней назад, когда они беседовали за вкусным ужином, приготовленным Лали.
– Я не допущу, чтобы война пришла в мой класс, – возразила учительница. – Она и так их окружает вне школы, незачем ей вторгаться еще и в игры.
Услышав ответ Паскуаля, Лали понимающе кивает и по-матерински ласково гладит мальчика по плечу.
– Ладно, не волнуйся, Паскуаль. Только скажи, кто тебя так обижает?
Мальчик снова смотрит на футбольную площадку. Команда, которая проигрывала, только что спаслась от гола: мяч карамболем, будто в бильярде, скакал между штангами и перекладиной, пока вратарь, Педрито, наконец его не поймал.
И вот наконец звучит имя.
– Роке, – признается Паскуаль, и в его глазах сквозит сдержанное глухое волнение. – Как война началась, он с тех пор меня задирает, сеньо.
Стало быть, это Роке опять буянит. В прошлый приезд Лали уже не раз приходилось разбираться с этим парнем: беседовать с глазу на глаз, учиться у него свистеть по
- Русская миссия Антонио Поссевино - Михаил Юрьевич Федоров - Историческая проза / Повести
- Миг власти московского князя - Алла Панова - Историческая проза
- Здравствуйте, Elissa Fox - Галина Сергеевна Ефимова - Русская классическая проза
- Двенадцать стульев - Евгений Петрович Петров - Разное / Русская классическая проза / Юмористическая проза
- Избранное - Хуан Хосе Арреола - Русская классическая проза
- Очень хотелось солнца - Мария Александровна Аверина - Русская классическая проза
- Господа Головлевы - Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - Разное / Русская классическая проза / Прочий юмор
- Дом Кёко - Юкио Мисима - Классическая проза / Русская классическая проза
- Под Старым мостом - Валерий Брюсов - Русская классическая проза
- Рожденные жить - Константин Изотов - Русская классическая проза