Форма входа
Читем онлайн Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
правде говоря, я иногда ловлю себя на том, что обращаюсь к Богу моей матери. К Пресвятой Деве, которой молилась моя бабушка. Мне кажется, отнять это у народа – значит лишить его самого святого, что всегда у него было. А мы сделали это так быстро, как будто достаточно убрать распятия из школьных классов – и все, можно переходить к следующему пункту. Чем мешал этот символ, Хуана? Это же просто две скрещенные дощечки, вот и все.
Хуана понимающе кивает. Несколько секунд она молчит, обдумывая сказанное Лали, ее смелое признание. В другой обстановке – к примеру, на собрании социалистического синдиката, в котором она состоит, – ее подруге ответили бы резко, раскритиковали бы ее слова.
– Я тебя понимаю, Лали. Меня тоже наставляли в вере, как и всех в этой стране. Но кое-что, я считаю, у нас не получилось сделать как следует, не удалось донести до народа. Дать людям понять, что мы не нападаем на их веру. Что их вера имеет право на существование. Просто зачастую церковь служит орудием власти. Власти богачей. Власти короля и военных. Вот о чем речь. Конечно, где-то мы перегибали палку. Я никогда не была сторонницей того, чтобы отдавать священников под суд или издеваться над монахинями. Знаешь, почему дон Сатурнино до сих пор жив? Потому что я как представитель Комитета обороны выступила за то, чтобы его судили по всем правилам. Хорошо, что алькальд Кандидо меня поддержал. Ты же знаешь, его считают вялым и равнодушным. Но он человек с принципами. И отстаивает социалистическую идею точно так же, как стремился не допустить, чтобы все обернулось хаосом. Вот поэтому священнику не пустили пулю в голову, а я тебя уверяю – желающих было немало.
Лали вздыхает. Если бы ополченцы его убили, она бы всю жизнь жила с мыслью о том, что гибель дона Сатурнино на ее совести.
– Настанет день, когда церковь будет заниматься верой, – заключает Хуана. – Только верой. Не политикой, не экономикой, не войной. Такой день тоже настанет, Лали.
Снаружи по-прежнему доносятся птичьи голоса.
В овчарне Лали мягко улыбается, успокоенная словами Хуаны и ее верой в то, что наступят лучшие времена, несмотря на войну.
– Ты так веришь в будущее, Хуана, – говорит она ей.
Та снова поглаживает живот.
– Если бы не верила, я не была бы учительницей, Лали. И не создавала бы сейчас в себе новую жизнь. Будущее – это единственное, чего фашисты не могут у нас отнять. Они его не отнимут у наших учеников и моего малыша тоже не лишат будущего.
Лали кивает. Она смотрит на округлый живот Хуаны, который та поддерживает руками, и кажется, будто вокруг ее пупка вращается весь мир.
Весь мир, как бы он ни сбивался с курса.
– Я, наверное, тебе об этом не рассказывала, но я родилась в бедной семье, Лали. Родители хотели, чтобы я рано вышла замуж, как все девушки в нашей деревне. Один парень, лет на десять старше, положил на меня глаз. У него была земля, несколько батраков, и моему отцу он очень нравился. А я отказалась. Единственная дочь – можешь представить, как он злился. Благодаря соседке, которая со мной сидела по утрам, я уже умела читать. Я вообще первая в семье выучилась грамоте: ни мои родители, ни дяди, ни двоюродные братья читать не умели. И книги меня спасли. Например, показали, что молодая женщина может пойти против воли семьи, остаться верной себе и последовать за своей мечтой. Мне это удалось. Но если бы не те книги, не уроки доньи Асунсьон, я бы не смогла вырваться и жила бы сейчас не той жизнью, которой хотела. И я поняла, что очень многие вокруг живут навязанной жизнью, какую сами для себя не выбрали бы. А еще мне стало ясно, что образование – это единственное оружие, которое в самом деле способно разбить цепи. Поэтому я и стала учительницей – потому что я уверена, потому что точно знаю: единственная революция, какая нам нужна, – это чтобы в Испании одно поколение, хотя бы одно, выросло свободным.
Птицы снаружи снова щебечут.
– Знаешь, Лали, я часто думаю о своих родителях, – продолжает учительница, и ее глаза блестят от волнения. – Они не так давно умерли, и у меня больше нет семьи. Точнее, не совсем: остались еще всякие двоюродные и троюродные в деревне, но я с ними не поддерживаю отношения. По-настоящему моя семья еще только зарождается. – И она смотрит на свой живот.
К щебету птиц примешивается далекий крик петуха с какого-то из окрестных землевладений. Лали не решается ничего сказать, чувствуя, как и прежде, что не подберет таких выразительных слов, как подруга. Поэтому она молчит и запускает руку в вещмешок – она так и не наелась. Нащупывает завернутый в салфетку кусок подсохшего сыра, который умопомрачительно пахнет, но выбирает консервную банку. Вдруг Хуана дергается.
– Шевелится! – ахает она и обхватывает низ живота обеими ладонями. – Я почувствовала. Скорее, давай сюда руку.
Она хватает Лали за запястье и быстро прикладывает ее ладонь к своему животу на несколько сантиметров ниже пупка.
– Я еще пару дней назад заметила, но сейчас стало сильнее.
Лали ждет несколько секунд.
– Ого! – Она вдруг чувствует слабый толчок, словно дрожь земли.
– Почувствовала, а?
Они улыбаются. У обеих блестят глаза в желтом свете масляной лампы.
– Да, почувствовала! – восклицает Лали.
И думает о том, что деревня этим вечером, возможно, уже попала в руки мятежников; возможно, вся Испания уже покорилась за эти долгие часы, но ей, Лали, сейчас это безразлично. Сейчас, в этом тесном мирке, ничто не кажется ей настолько важным, как новая жизнь, которая растет внутри женщины, будто человечество снова дает себе шанс, несмотря ни на что.
– Кажется, мой бедный малыш проголодался, – шутливо замечает Хуана и указывает на вещмешок. – Открывай уже банку. А я пока порежу сыр.
Лали кивает и сразу начинает готовить вторую часть ужина, следующую перемену блюд этой импровизированной вечери, которую учительницы растягивают, зная, что им, возможно, нескоро удастся снова поесть: тоненький ломтик сыра, отщипнуть еще хлеба, маленький кусочек сардинки, – и так проходит минута за минутой, пока они неторопливо едят и ведут более прозаическую беседу: как выбрать такую дорогу, чтобы увела подальше от мятежных войск, как Хуана кинется на шею Сальвадору с поцелуями, как учительницы будут помогать детям Испании, где бы ни оказались, куда бы ни завела их судьба.
Но внезапно звук заставляет их замереть – мелодичный свист за запертой дверью овчарни.
Фью-фью, фью-ю-ю, фи-и, фью-фью.
Они переглядываются. Это знак, о котором они условились с Роке, когда тот их оставил здесь и пообещал вернуться ночью.
– Это он! – говорит Лали и вскакивает на ноги.
Она осторожно подходит к
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро бесплатно.
Похожие на Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро книги
- Русская миссия Антонио Поссевино - Михаил Юрьевич Федоров - Историческая проза / Повести
- Миг власти московского князя - Алла Панова - Историческая проза
- Здравствуйте, Elissa Fox - Галина Сергеевна Ефимова - Русская классическая проза
- Двенадцать стульев - Евгений Петрович Петров - Разное / Русская классическая проза / Юмористическая проза
- Избранное - Хуан Хосе Арреола - Русская классическая проза
- Очень хотелось солнца - Мария Александровна Аверина - Русская классическая проза
- Господа Головлевы - Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - Разное / Русская классическая проза / Прочий юмор
- Дом Кёко - Юкио Мисима - Классическая проза / Русская классическая проза
- Под Старым мостом - Валерий Брюсов - Русская классическая проза
- Рожденные жить - Константин Изотов - Русская классическая проза