Форма входа
Читем онлайн Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
как раз такое слово, которое покажет, что нет, невозможно написать вообще все таким маленьким числом букв, что у письменности есть ограничения, как у всего в этой жизни.
– Аликиндои? – переспрашивает Лали с интересом. – А что это значит?
Двор, с четырех сторон ограниченный стенами здания под названием Касерон-де-ла-Голета, дает хрупкое ощущение свободы: когда заключенные смотрят вверх, где плывут облака, пролетают щеглы или ветер приносит запах моря, это напоминает о том, каково жить за пределами тюремных стен и оград.
Свобода так близко и так далеко.
– Ну, лапочка, аликиндои. Подмечать, приглядывать, глаз не спускать, – отвечает девчушка и указательными пальцами оттягивает вниз нижние веки.
Лали кивает: «А, поняла». Ей знакомо это андалусское словечко. Она берет карандаш, который отложила в сторону, и начинает писать с краю открытки, под алфавитом.
– Это не так уж сложно. Смотри, просто надо начать с первого слога, «а». Потом второй, «ли».
Девочка наблюдает за тем, как Лали выводит слово неторопливым округлым почерком, который приобрела на уроках сестры Пакиты, когда весь мир казался чудесной чередой приключений.
– У тебя получится.
Луисита старательно читает по слогам, как на первом уроке в начальной школе:
– А-ли-кин-до-и. Ничего себе, это оно так пишется?!
Учительница и ученица смотрят друг на друга восхищенно, будто нашли жемчужину.
– Я же говорила, Луисита. Тысячи тысяч слов, и представь себе – все их можно записать всего двадцатью девятью буквами. Вообще все. Разве это не волшебно?
Девочка кивает, завороженная, захваченная сегодняшним уроком. «Да, Лали, это потрясающе».
Вверху, у них над головой, небо пересекает стайка скворцов.
– Посмотрим, как дела на уроке математики? – предлагает Лали.
Луисита кивает. На другой стороне двора, напротив главного входа, Хуана учит нескольких заключенных решать примеры на белесом грунте с таким же воодушевлением, с каким вела уроки в Алькала-дель-Валье. Они с Лали поделили между собой обязанности в импровизированной тюремной школе: севильянка учит читать и писать, а кордовская учительница преподает основы арифметики.
Заметив их приближение, Хуана – она говорит на политические темы, выводя палочкой на земле цифру четыре, – радостно приветствует девушек.
Ее живот как половинка растущей луны.
– Как прошел урок? – интересуется она.
Луисита отвечает бойко, словно клиенту в антекерском кабаке:
– С Лали я скоро бакалавром стану, Хуана!
Женщины смеются. Потом Хуана возвращается к речи, прерванной приходом ее коллеги и юной ученицы.
– Как я вам уже говорила, сеньоры, нужно только набраться терпения. Нельзя терять надежду. Победа придет, потому что все это временно. Вот увидите, Республика вернет Малагу, а потом и всю мятежную Испанию. И мы разлетимся отсюда во все стороны.
Прежде чем говорить, Хуана убедилась, что поблизости нет лишних ушей – неизвестно, кто что может услышать в этой тюрьме. Хосефа кивает. Она чуть старше кордовской учительницы, у нее отрастают волосы, обритые при заключении в тюрьму. Кивает и Агустина, такая же бритая; она только что вышла во двор после выволочки от Росауры – надзирательницы с высоким пучком, которая держит в железном кулаке заключенных западного крыла тюрьмы.
Хуана в тюрьме не утратила надежды, что все это окажется лишь кратким мученичеством, и ждет, что жизнь скоро вернется в норму, поэтому в ее речах часто звучат одни и те же слова: «победа», «завоевание», «надежда».
– Кстати, Лали, – говорит Хосефа, поднимая взгляд от земли и оглядываясь по сторонам – не подслушивает ли кто-то. – Знаешь, мне тут пришло еще одно письмо от моего Маноло. Ты мне потом не поможешь сочинить ответ, а?
Маноло конопатил корабли в малагском порту и был самым молодым из тех, кто освоил ремесло конопатчика в городе, который уже начал поворачиваться спиной к морю и лицом к промышленности. Он встретил Хосефу в бухте, когда широкобедрая красотка направлялась поутру на портовый рынок за рыбой.
Эта любовь обошлась куда дороже, чем полкило барабульки. Первые ночи страсти, гражданский брак, а теперь – тайный обмен письмами между женской тюрьмой и мужской, где сидит он.
На этот раз письмо пришло внутри батона хлеба, который прислала семья Хосефы, чтобы утолить голод и тоску молодой женщины.
– Конечно. И что пишет твой Маноло? Расскажи, – просит она шепотом.
Хосефа снова озирается вокруг.
– Да что он может написать, бедный мой. Что в брюхе волки воют. Что его колотят до потери сознания. Но ходят разговоры, что скоро придет помощь из СССР. Что они приплывут в Малагу на своих кораблях, больших таких, знаешь. И отобьют город. Вот что у них говорят. Маноло, бедный мой, весь в мечтах. А я вот не знаю, чему верить, Лали.
Лали кивает, сдержанно, мрачно, как монахиня-затворница. Она давно уже слышит эти песни сирен и, как Хосефа, не знает, чему теперь верить. Эта предполагаемая помощь Республике все никак не приходит, как не дает знать о себе Бог, который не вмешался ни в Севилье, которая быстро сдалась мятежникам, ни в Сьерра-де-Кадис, ни, наконец, в Малаге, которая пала под напором войск генерала Кейпо де Льяно и итальянского экспедиционного корпуса.
«Кейпо, и тут он», – думает Лали.
– Ну, пока мы здесь, мы ничего не можем сделать. Только сохранять надежду и написать славное письмо, чтобы скрасить день твоему Маноло, согласна?
Лали улыбается, Хосефа улыбается, и так проходит остаток утра: будничные уроки в импровизированной школе, неторопливые прогулки по двору, работа в мастерских, забавные случаи, разговоры по душам, – пока в час дня свисток Росауры не призывает всех заключенных построиться.
– Арестантки, во двор!
Лали спешит завершить урок, чтобы встать в строй. Не раз ее уроки заканчивались выволочкой или угрозой изолятора из-за того, что она недостаточно быстро отреагировала на свист надзирательницы.
– А ну-ка поторапливайтесь!
Стоя посередине двора, Лали обводит его взглядом. Всякий раз, когда она оказывается на этом месте, она невольно поднимает глаза на портреты, которые следят за ними с беленых стен тюрьмы: Примо де Ривера и Франко в горделивой позе римского императора, чередующиеся с красно-желтыми испанскими флагами, символами Фаланги и распятиями со страдающим Иисусом.
Неподалеку стоит Долорес, одна из надзирательниц. Лали наблюдает, как та мирно беседует с группой заключенных, словно они вместе гуляют по улице Лариос в захваченной Малаге. Когда рядом нет ее начальницы Росауры, Долорес ведет себя совсем по-другому. Иногда с ней удается приятно поболтать или даже пошутить.
«Интересно, а как другие надзирательницы? – думает она. – Что, если они на самом деле только подчиняются своей властной начальнице? А за пределами тюрьмы это славные женщины, хорошие матери и дочери, которые любят выпить чашечку кофе, вяжут крючком или меняют пеленки, напевая коплилью?»
Тем временем остальные заключенные выходят во двор. Через пару минут свисток раздается снова. Только тогда Хуана и ее ученицы
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро бесплатно.
Похожие на Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро книги
- Русская миссия Антонио Поссевино - Михаил Юрьевич Федоров - Историческая проза / Повести
- Миг власти московского князя - Алла Панова - Историческая проза
- Здравствуйте, Elissa Fox - Галина Сергеевна Ефимова - Русская классическая проза
- Двенадцать стульев - Евгений Петрович Петров - Разное / Русская классическая проза / Юмористическая проза
- Избранное - Хуан Хосе Арреола - Русская классическая проза
- Очень хотелось солнца - Мария Александровна Аверина - Русская классическая проза
- Господа Головлевы - Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - Разное / Русская классическая проза / Прочий юмор
- Дом Кёко - Юкио Мисима - Классическая проза / Русская классическая проза
- Под Старым мостом - Валерий Брюсов - Русская классическая проза
- Рожденные жить - Константин Изотов - Русская классическая проза