Форма входа
Читем онлайн Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
будет зависеть от этого человека, за которым следовала толпа, вскинувшая руки в салюте, хором скандирующая «ура!» и повторяющая речовки, и в этой толпе оказалась она сама и ее семья, потому что в городе не нашлось никого, кто не вышел бы приветствовать триумфаторов, – всякий опасался, что кто-то заметит его отсутствие.
– Руки поднимите, да повыше, чтобы видели, – шепотом велела мать.
Может быть, как раз поэтому – потому что их видели, потому что они пели, – никто не стучался в дверь к Хосе и Мерседес.
– Говорят, забрали Родольфо, торговца фруктами. Якобы он коммунист.
Никто не вламывался к ним в дом, как ночной зверь.
– Вчера вечером увезли Хуана, который курами торгует. За нарушение общественного порядка.
Надо сказать, вряд ли те, кто затемно останавливал грузовики напротив домов, стучал в двери и требовал открыть именем Испании, нашли бы веские причины побеспокоить их семью. Хосе служил охранником, в профсоюзах не состоял, и, хотя голосовал за Асанью[15], по своей натуре он – сдержанный, благоразумный, не склонный следовать за толпой – был не из тех, кто ходит на митинги или участвует в избирательных кампаниях. Мерседес, преданной католичке, можно было поставить в вину разве только посещение курсов, которые организовали женщины из феминистского движения, чтобы научить домохозяек грамоте. И Кармина, старшая сестра Лали, которая работала в галантерее у Хустины, не проявляла никакого интереса к политическим вопросам.
А вот сама Лали – что могли бы сказать о ней?
Тем же вопросом задавались ее родители.
– Девочка была республиканской учительницей, Хосе.
– Да, но она училась в католической школе, Мерче, не забудь.
Они сидели в столовой при свете потрескивающей лампады. Лали слышала их голоса из-за приоткрытой двери.
– Да знаю я, Хосе, но в Нормальной школе такой круг…
Вот уже третью ночь Хосе и Мерседес проводили почти без сна, точно так же, как их дочери в своей комнате. Родители говорили шепотом, но Лали слышала все.
– Ты же знаешь, что твоя дочь не состояла ни в каких студенческих профсоюзах и партиях, – рассуждал Хосе, тщетно пытаясь успокоить жену. – А этот круг, как ты говоришь, – это же обычные севильские девушки, такие же, как она. Кейпо что, их всех до одной арестует? Не преувеличивай, Мерче, ради всего святого.
Да, Лали училась в католической школе. Истово молилась, перебирая четки, как будто в этих старых бусинах на самом деле скрывался ключ к спасению, и пела Богу ангельским голосом.
– А даже если ее вдруг в чем-то обвинят, – продолжал Хосе, чуть повысив голос, – мы сходим поговорить с монахинями. Наверняка они смогут помочь.
Лали вздохнула за дверью. Да, сестра Пакита или сестра Хосефина могли бы ей помочь.
– Ох, да, монашеньки, – вздохнула с облегчением ее мать.
Но прошло несколько недель, а обращаться за помощью к монахиням так и не пришлось. Город погрузился в летнюю дремоту, хотя со всех концов Испании приходили известия, путаные и противоречивые: якобы республиканский Мадрид скоро падет, якобы Англия и Франция вмешаются в войну на стороне Республики…
Известия вроде того, которое Лали услышала сегодня утром в очереди в бакалею.
– Говорят, что убили Лорку. В Гранаде.
Химена, которая каждый год рожает, как крольчиха, крестится: «Поэта?» Лали смотрит на Херемиаса, продавца бакалеи, голос которого, пронзительный, как скрежет металла, и произнес новость.
Она не верит своим ушам.
– Лорку? Вы уверены? – переспрашивает она.
Херемиас смотрит на Лали и, пока отвешивает Химене полкило риса, кивает.
– В газетах не печатали, но разговоры по городу ходят.
– Ну, нельзя же всем подряд разговорам верить, – вмешивается покупатель, стоящий следом за ней.
Продавец принимает от Химены несколько сентимо и убирает их в кассу. В магазине стоит землистый аромат шафрана, пахнет зирой и красным перцем, фруктами в плетеных ящиках и ковригами, испеченными рано утром.
– Если убили, наверное, было за что, – заключает он под пристальным взглядом Лали, следующей в очереди после Химены-крольчихи.
Лали молча стоит перед прилавком. Она смотрит на ящики с апельсинами и яблоками, на бутылки темного стекла, в которых хранится оливковое масло, на фартук бакалейщика.
– Лали, а тебе что?
Она никогда не видела выступления Лорки. Не видела, как он в прошлом году читал в Алькасаре свою поэму в память о тореро Санчесе Мехиасе, «А над всем этим – смерть, одна только смерть в пятом часу пополудни»[16], и не видела, как он гулял по севильской ярмарке, куда его пригласил писатель Сантьяго Монтото.
Ей сразу приходят в голову строки из «Цыганского романсеро», строки гранадского поэта в Нью-Йорке, те, что она читала вместе с однокурсницами в Нормальной школе в тени апельсиновых деревьев.
– Чего тебе взвесить?
Она уже не сможет его услышать. Услышать, как эти строки произносит его голос:
«Луна в цыганскую кузню вплыла жасмином воланов».
– Ох, прошу прощения. Мне четверть кило нута, Херемиас, извините. И четыре фиги, вот эти. А, и еще мармеладу из айвы.
«И смотрит, смотрит ребенок. И глаз не сводит, отпрянув».
– Мармеладу сколько?
«Луна закинула руки и дразнит ветер полночный…»
– Ой, много не надо. Вот этот кусочек, который лежит, и хватит.
«Своей оловянной грудью, бесстыдной и непорочной».
– Еще что-нибудь?
Она сдержанно качает головой, не в силах говорить.
– Хорошо, держи, красавица.
Она кладет на прилавок несколько песет и ждет сдачу, укладывая продукты в тряпичную сумку. Те же самые покупки стоили ей куда меньше всего пару месяцев назад, когда она вернулась из Алькала-дель-Валье после окончания учебного года, отработав на замену, но из-за войны цены выросли и продолжают расти с каждым днем. Хотя бы повезло, что в Севилье пока нет дефицита муки, риса или яиц, как во многих других местах в Испании, прежде всего в тех, что контролируются Республикой.
– Вот говорят, что на республиканской стороне тяжелее, у них нехватка продуктов, – сказал Хосе несколько дней назад.
– Это им за то, что они делают с церквями, – ответила Мерседес.
– Мама, не надо так говорить, ради всего святого, – упрекнула ее Лали.
Она прощается с Херемиасом, выходит из бакалеи и направляется на улицу Тетуан, стараясь держаться в тени и не привлекать внимания. Она думает о новости, услышанной от продавца, о гранадском поэте, и старается убедить себя, что это могут быть очередные беспочвенные слухи, ведь в войну никто не знает всей правды.
«Да, наверняка это только слухи». Однако она не может перестать о них думать, и строки Лорки, напевные, жуткие, не идут у нее из головы.
«Взор лелеет зелень, зелень. Зелень ветра, зелень сада»[17].
Она поднимается на второй этаж многоквартирного дома и дважды ударяет в дверь, крикнув «Это я!», чтобы родные не тревожились.
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро бесплатно.
Похожие на Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро книги
- Русская миссия Антонио Поссевино - Михаил Юрьевич Федоров - Историческая проза / Повести
- Миг власти московского князя - Алла Панова - Историческая проза
- Здравствуйте, Elissa Fox - Галина Сергеевна Ефимова - Русская классическая проза
- Двенадцать стульев - Евгений Петрович Петров - Разное / Русская классическая проза / Юмористическая проза
- Избранное - Хуан Хосе Арреола - Русская классическая проза
- Очень хотелось солнца - Мария Александровна Аверина - Русская классическая проза
- Господа Головлевы - Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - Разное / Русская классическая проза / Прочий юмор
- Дом Кёко - Юкио Мисима - Классическая проза / Русская классическая проза
- Под Старым мостом - Валерий Брюсов - Русская классическая проза
- Рожденные жить - Константин Изотов - Русская классическая проза