Форма входа
Читем онлайн Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
перекидывались парой слов в столовой или в швейной мастерской.
Ей больно возвращаться к этим именам. В тот тюремный двор.
– Послушай, Альба, я буду с тобой честна, – вдруг посерьезнев, говорит она резко, будто ударяет кинжалом. – Я могу рассказать тебе все, что знаю о твоих матери и отце. Но есть то, чего я рассказать никак не смогу: где она сейчас. Потому что я не знаю. Я вышла из тюрьмы раньше, чем она. Мы распрощались и больше не виделись.
Альба смотрит на нее.
Теперь ее вдруг умоляют глаза Хуаны.
– Эулалия, прошу вас. Мне нужно узнать, что с ней стало. Мне нужно знать, жива ли она, какой бы ничтожной ни была вероятность.
И она кладет руки на стол, как будто хочет дотянуться до рук Лали.
– Я уже говорила, меня освободили раньше, чем твою мать, – если ее вообще освободили. Я пыталась выяснить, где она, но никто не смог ничего мне рассказать. Кто-то говорил, что ее казнили, потому что она обвинялась в тяжких преступлениях.
Но Альба не сдается.
– Если вы мне поможете, Эулалия, то я кое в чем могу помочь вам.
Старая учительница хмурится.
– Помочь мне? – заинтригованно переспрашивает она.
Альба вдруг опускает руку в сумку, которую положила рядом с собой на диван, и достает небольшую кожаную папку.
– Я кое-что вам еще не рассказала. Когда ваше имя попалось мне в документах малагской тюрьмы, я обратилась в министерство образования и обнаружила вот это…
Она открывает папку, достает несколько документов и протягивает Лали. Та смотрит на первый лист и видит свое имя.
Она спрашивает, хотя и так знает ответ:
– Что это?
– Это копия заключения Высшей комиссии по чистке, в котором вам отказали в восстановлении вашего диплома учителя в 1937 году, – объясняет Альба и указывает на следующую страницу. – А это копия аналогичного отказа, который вы получили в 1939 году из Провинциального суда, куда вы также подавали апелляцию. Обе были отклонены, Эулалия. Более поздних документов мне уже не встречалось, потому что, как я полагаю, вы устали бороться.
У Лали нет слов. Она вглядывается в бумаги, и ей вдруг кажется, что она снова видит, как они горят. Последний раз она смотрела на эти документы много лет назад, когда жгла их в печке. Но теперь они снова перед ней. И сбежать от них она уже не может.
Через несколько секунд она прерывает молчание.
– Я забеременела, – говорит она печально. – Поэтому перестала пытаться. Все равно пора было оставить это в прошлом. Ради себя самой, ради Клеме, ради будущего ребенка.
Супруги коротко переглядываются.
– Вы не представляете, как мне жаль, – отвечает Альба, и ее глаза горят таким же пылом, как когда-то глаза Хуаны. – Потому что я считаю, вы должны были преподавать и дальше, как моя мать и многие другие учителя и учительницы, ставшие жертвами чистки.
Жертва чистки. Как же Лали ненавидела это определение.
– Верно, – соглашается она.
Альба снова смотрит на нее, на этот раз изогнув губы в улыбке, чуть скошенной влево, с таким же дерзким выражением лица, какое бывало у ее матери, Хуаны.
– С вами поступили самым несправедливым образом, Лали. Если вы мне поможете найти маму, то мы с мужем – он журналист – могли бы воспользоваться своими связями, чтобы помочь вам наконец вернуть право преподавать.
12
Севилья, август 1936 года
В доме Лали война началась со вздоха. С тихого «ах!», которое вырвалось у Мерседес, когда она услышала первые крики за окном. Она готовила гаспачо и как раз толкла позавчерашний хлеб, когда мятежники на улице стали кричать «Слава Республике!», чтобы смешаться с толпой противников.
– Что это за крики?
Это мятежные войска Кейпо де Льяно, одного из генералов, участвовавших в перевороте вместе с Франко и Молой, маршировали в сторону забаррикадированной Новой площади. Лали наблюдала за ними сквозь зарешеченное окно квартирки на улице Тетуан.
– Кто там идет? – спросила Кармина, старшая сестра Лали, выглядывая из-за ее плеча.
Никто ничего не понимал. Было три часа дня 18 июля. Всюду царила неразбериха.
– Похоже, это из казарм на площади Ла-Гавидия, – ответил Хосе.
Хаос продолжался несколько часов. Мятежные офицеры второй органической дивизии заняли позиции на улицах Траяно, Амор-де-Дьос, Куна, Сьерпес и Веласкеса, а когда обман раскрылся – те самые крики «слава Республике», – начали стрелять по зданию телефонной компании «Телефоника» и отелю «Инглатерра» на Новой площади, где забаррикадировались бойцы гражданской гвардии и члены ополчения, верные гражданскому губернатору Вареле Рендуэлесу, представителю республиканского порядка, которому до краха оставалось совсем недолго.
– Из дома не выходить ни в коем случае, ясно?
Была стрельба, но недолгая, похожая по звуку на фейерверк; смутные часы, когда город оказался разделен надвое, лето на апельсиновых деревьях, Испания у многих на устах, толпа рабочих, которую расстреляли артиллерией, и, наконец, огонь прекратился. Орасио Эрмосо, последний республиканский алькальд Севильи – отец Лали, Хосе, за него не голосовал, но симпатизировал ему – открыл двери городского совета командирам мятежных войск.
– Включи радио, может быть, что-то скажут, – велела Лали Исабелите, своей младшей сестренке.
Но радио что-то сказало только через несколько часов, когда Кейпо уже произносил речь о ночи времен. «Знайте, что эту шайку мерзавцев и провокаторов из Народного фронта, верных Республике, мы истребим, как зверье, если они посмеют оказать сопротивление», – говорил он своим твердым, мелодичным голосом, а под конец звонко провозгласил: «Да здравствует Испания!» – и у Лали от этого кровь застыла в жилах, потому что она не знала, какой именно Испании предлагалось здравствовать.
– Успокойтесь, все уляжется, вот увидите, – успокоил их отец.
Но Лали не могла успокоиться. Она все время думала то об однокурсницах из Нормальной школы, то о соседях и друзьях, среди которых были синдикалисты, то о двоюродном брате Франсиско, представителе Социалистической рабочей партии в городском совете, то о Хуане, учительнице из Алькала, с которой простилась в конце этого знойного июня (той уже успели снять гипс), после того как они сфотографировались во дворе школы. Распространяется ли на них, гадала она, распространяется ли на нее саму это пожелание здравствовать?
– Такое и прежде бывало. Просто военные что-то затеяли. Все уляжется, – попытался успокоить их Хосе.
И все действительно улеглось через несколько дней, когда в городе подавили последние очаги республиканского сопротивления – казармы Аламеда и рабочие баррикады в районах Макарена, Триана и Сан-Хулиан – и победители прошествовали по проспекту Свободы: фалангисты, рекете[14] и главные силы армии, взявшей Севилью, а впереди – человек, о котором говорили все, Кейпо.
Высокий, как кипарис, с гордо поднятой головой, усатый, в коричневом мундире с повязанным поверх парадным поясом-фахином.
Лали тогда не могла знать, что ее жизнь
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро бесплатно.
Похожие на Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро книги
- Русская миссия Антонио Поссевино - Михаил Юрьевич Федоров - Историческая проза / Повести
- Миг власти московского князя - Алла Панова - Историческая проза
- Здравствуйте, Elissa Fox - Галина Сергеевна Ефимова - Русская классическая проза
- Двенадцать стульев - Евгений Петрович Петров - Разное / Русская классическая проза / Юмористическая проза
- Избранное - Хуан Хосе Арреола - Русская классическая проза
- Очень хотелось солнца - Мария Александровна Аверина - Русская классическая проза
- Господа Головлевы - Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - Разное / Русская классическая проза / Прочий юмор
- Дом Кёко - Юкио Мисима - Классическая проза / Русская классическая проза
- Под Старым мостом - Валерий Брюсов - Русская классическая проза
- Рожденные жить - Константин Изотов - Русская классическая проза