Форма входа
Читем онлайн Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
монахиню.
– Чего только не бывает на свете, – улыбается она и тянется за портсигаром, лежащим на столе.
Она открывает его, берет сигарету, потом протягивает портсигар Лали.
– Будешь? А то вдруг ты при отце не хотела.
Лали пробовала курить один раз, в Нормальной школе, и закончилось это приступом кашля.
– Нет, спасибо, – отказывается она.
Учительница не настаивает. Она чиркает спичкой о коробок и зажигает сигарету.
Глубоко, на две или три секунды, затягивается и потом продолжает.
– Оставайся тверда в своих убеждениях, Лали, – говорит она, постукивая цилиндриком сигареты по пепельнице на столе. – Они и дальше будут приходить. Давить на тебя. Но что они могут тебе сделать? Закон на твоей стороне. Мы республиканские учительницы. Не обращай на них внимания и спокойно занимайся своим делом. Своими ребятами. Вот что важно. По сути, только это и важно. Только на них и стоит тратить силы, понимаешь?
Лали кивает. За окном вдруг раздаются торжествующие крики детей. Похоже, кто-то празднует победу в игре и радуется на всю площадь.
А в доме безмятежная тишина.
– Знаешь что, Лали? Я, наверное, скоро выйду с больничного. Лодыжка почти зажила, моргнуть не успеешь, как я буду на ногах. Но есть кое-что, чего пока не знает никто в деревне. – Ее синие глаза вдруг озаряются блеском. – Скажи, ты хотела бы и дальше учить моих ребят?
Удивительный блеск двух сапфировых звезд.
– Дальше учить их? – заинтригованно переспрашивает Лали.
Она пока ничего не понимает.
– Да, сейчас объясню. У меня есть связи в провинциальной инспекции. Тебя могут снова направить в нашу школу, когда я опять покину строй.
Лали трудно даже понять, насколько может измениться ее жизнь после такого признания.
– Что значит «покинешь строй»?
Молчание.
Волнение трепещет в ее глазах, готовое пролиться слезами.
– У меня задержка, Лали, – признается ей Хуана дрожащим голосом. – И мне кажется, точнее, я предчувствую, что у меня внутри уже что-то есть. – Она ласково, неторопливо оглаживает живот, который скоро перестанет быть плоским, как равнина. – Почти никто не знает, что мы хотим завести ребенка. По правде говоря, ты будешь первая, кто об этом узнает, после Сальвадора и врача. Если все получится, в новом учебном году я уйду в декрет, и я бы очень хотела, чтобы ты и дальше меня замещала.
Часть вторая
Свист
10
Мадрид, февраль 1972 года
Четыре слова способны изменить жизнь. И не просто изменить, а перевернуть ее, разверзнуть под человеком бездну, бросить его на волю волн. Четыре слова:
– Мы тебе не родные.
Донья Роси лежит на койке в самой дорогой палате, какую семья нашла в мадридской клинике «Консепсьон». Той самой клинике, где, по словам Хосе Марии, семейного адвоката, «маркиз де Вильяльба избавился от недугов, мешавших ему играть в гольф».
Но недуг доньи Роси куда серьезнее, чем грыжа между пятым поясничным и первым крестцовым позвонками, из-за которой маркизу потребовалось поставить несколько винтов в позвоночник, – что, правда, не позволило ему чудесным образом снова научиться выполнять свинг. Донья Роси умрет.
– Что ты такое говоришь, мама?
Может быть, как раз из-за этого – рака молочной железы в четвертой стадии с метастазами – уже ничто не мешает донье Роси покончить с тридцатью годами молчания и недомолвок, как будто на том свете лодочник спросит с нее за ложь.
Ложь, произнесенную хриплым, надтреснутым голосом.
– Что мы с папой не настоящие твои родители, милая.
Альба вздрагивает, не веря своим ушам. Она вот уже несколько дней ночует в палате матери благодаря своему начальнику Феликсу, руководителю одной из ведущих юридических контор Мадрида, специализирующихся на трудовом праве; шеф любезно разрешил ей отсутствовать на рабочем месте.
– Не говори ерунду, мам.
Еще несколько секунд назад Альба сжимала бледную и худую руку матери. Еще несколько секунд назад Альба была единственной дочерью графа де Басана и его супруги, доньи Роси. Дочерью, которая уехала в столицу учиться на юриста и начала встречаться с молодым человеком, которого родители поначалу не одобряли, особенно дон Элисео, весьма опасавшийся, что дочь не найдет себе точно такого же мужа, как он сам.
– Он же на вид чистый коммунист, Альба, ради всего святого, – говорил ей отец.
– Ну ты что, папа, какой из Давида коммунист? – возражала она. – Он из приличной семьи.
Семья у него действительно была приличная, только Давид был журналистом и работал в газете El Pueblo, но это Альба утаила от родителей, прежде всего от дона Элисео, по-прежнему желавшего для дочери брака с каким-нибудь родовитым сеньором.
Дон Элисео скончался десять лет назад от заболевания сердца, от которого страдал всю жизнь. А теперь через несколько дней не станет его жены.
– Ты серьезно, мама?
Все кончится в три часа дня, и на последнем дыхании, уже почти перейдя черту, она, похоже, вспомнит свое сельское детство и глухим, как со дна колодца, голосом произнесет кличку своего щенка.
Это будет последнее ее слово: «Фи-фи-фидо».
Но Альба долго будет думать о том, что мать рассказала ей, пока еще могла разговаривать.
– Да, дочка. Не хочу, чтобы ты до конца своих дней думала, что можешь умереть от сердца или от рака, милая.
Она кашляет и позволяет себе сделать паузу, чтобы унять дрожь в голосе.
– Не такое наследство я хочу тебе оставить.
Альба ловит ее взгляд. Уже давно глаза матери не выражают того, что прежде. Нет больше того решительного, энергичного взгляда, которого было довольно, чтобы командовать батраками в поместье после смерти мужа, сколько бы графине ни пророчили разорение из-за отсутствия мужчины-наследника.
– Да что ты такое говоришь, мама, ради всего святого?
Теперь же взгляд доньи Роси – тусклый, печальный, лихорадочный – лишился былого блеска, и поэтому кажется, что она умирает начиная с глаз, будто глаза – это первые врата на пути, заканчивающемся у врат Святого Петра.
– Ты родилась в женской тюрьме в Малаге.
Она кашляет пару раз, прикрыв рот ладонью.
– Что ты говоришь, мама…
– Мы забрали тебя ночью, помню, лило как из ведра, и поехали обратно, чтобы до рассвета вернуться в усадьбу. Я несколько месяцев делала вид, что беременна, а потом мы представили тебя обществу. Я знаю, что никто нам не поверил, но вопросов никогда не задавали.
Вопросов. Вопросов наподобие тех, что вертятся в голове у Альбы, бурно спорят, сталкиваются. Пока один из них не вытесняет прочие.
– Кто же тогда моя мать?
Донья Роси снова кашляет.
– Я знаю только, что ее звали Хуаной и она была учительницей. Но нам больше ничего о ней не сообщили. Чтобы мы не стали ее разыскивать.
Альба
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро бесплатно.
Похожие на Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро книги
- Русская миссия Антонио Поссевино - Михаил Юрьевич Федоров - Историческая проза / Повести
- Миг власти московского князя - Алла Панова - Историческая проза
- Здравствуйте, Elissa Fox - Галина Сергеевна Ефимова - Русская классическая проза
- Двенадцать стульев - Евгений Петрович Петров - Разное / Русская классическая проза / Юмористическая проза
- Избранное - Хуан Хосе Арреола - Русская классическая проза
- Очень хотелось солнца - Мария Александровна Аверина - Русская классическая проза
- Господа Головлевы - Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - Разное / Русская классическая проза / Прочий юмор
- Дом Кёко - Юкио Мисима - Классическая проза / Русская классическая проза
- Под Старым мостом - Валерий Брюсов - Русская классическая проза
- Рожденные жить - Константин Изотов - Русская классическая проза