Форма входа
Читем онлайн Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
педагогическим талантом. Она была очень умная и образованная. А еще, пожалуй, чересчур упрямая, – негромко усмехается она.
Альба кивает, мгновенно очарованная портретом матери, который Лали рисует с помощью зеркала своей памяти. Она хочет знать больше, куда больше.
Нахлынувшие вопросы бурлят у нее в голове.
– Откуда она была? Как вы познакомились?
– Она родом из Кордовы, но ее распределили на работу учительницей в Алькала-дель-Валье, деревню в Сьерра-де-Кадис. Мы познакомились, когда я приехала ее замещать – с ней произошел несчастный случай, когда она красила фасад школы.
– Ого! – удивляется Альба. – Получается, вы встретились еще до войны?
– По сути, да, за несколько месяцев. В том учебном году, который начался в тридцать пятом. Это был последний учебный год перед тем, как все вспыхнуло. Война и так далее.
Они снова замолкают.
Лали тяжело говорить обо всем этом, и она боится, что Альба попросит ее разбередить рану.
– А мой настоящий отец? Вы знаете, кем он был?
Как его забудешь! Сальвадор, интеллигентный юрист, который казался таким неуместным в этой деревне, среди простых и неграмотных людей, почитавших городского адвоката как мессию.
– Его звали Сальвадор, он был юристом, – отвечает Лали, опасаясь, что Альба не остановится и на этом и заставит ее вернуться к воспоминаниям, которые она так старалась стереть из памяти. – Они с Хуаной познакомились…
Но Альба вдруг ее перебивает.
– Погодите, юристом, вы сказали? – переспрашивает она, просияв. – Как я!
Лали кивает: «Да, юристом», – разделяя удивление девушки. «Возможно, и правда от судьбы не убежишь», – думает она.
– Твои родители познакомились на съезде Всеобщего союза трудящихся, в котором оба состояли, – продолжает она под внимательным взглядом Альбы. – Твой отец жил на два города – то в Алькала, то в Хересе, где находилась его контора. Твоя мама планировала, что он откроет небольшую контору в сьерре и окончательно переберется жить поближе к ней. Но…
Да, возвращаться к этим воспоминаниям – значит ступать на зыбкую почву. Это заметно по тому, как у нее начал дрожать голос.
– А что с ним стало?
Снова молчание.
– Погиб на войне, – безрадостно отвечает Лали.
На лице Альбы невольно отражается потрясение. Клементе как раз возвращается в гостиную, удерживая в равновесии миску супа и стакан воды, и ставит их на стол перед девушкой. Потом садится и спрашивает: «Что вы такие мрачные?» – на что Лали отвечает:
– Я ей сейчас сказала, что случилось с ее отцом.
Клементе тактично кивает, и Альба обращает внимание, как супруги сообщают друг другу все остальное только взглядами – в этих нескольких секундах, как в космической кротовой норе, умещается больше тридцати лет истории.
– А моя мать? Вы знаете, что с ней стало? – спрашивает Альба.
Они снова переглядываются, серьезные, разом помрачневшие, задумавшись о тех событиях, которые давно уже не обсуждали между собой.
Потому что их общее прошлое полно призраков.
– Позволь кое о чем тебя спросить, Альба, – Лали меняет тему. – Как ты меня нашла?
Она ловит взгляд синих глаз, доставшихся девушке от матери.
– Видите ли…
Альба вздыхает. Она много месяцев ходила кругами и играла в кошки-мышки с этой историей, пока наконец не обнаружилась ниточка, за которую можно было потянуть. Эулалия.
– Некоторые мои знакомые в министерстве образования были у меня в долгу. Это открыло передо мной кое-какие двери, до которых иначе было бы очень трудно добраться. Например, я нашла дела о чистке среди тех учительниц, которые попали в руки националистов в Андалусии в начале войны. В этих материалах, которые наше государство ревностно охраняет, мне попалось имя матери. Ее дело занимает несколько десятков страниц, где перечислено множество предъявленных ей обвинений; там говорилось, что она состояла в социалистическом синдикате Всеобщего союза трудящихся, что она, занимая должность учительницы, распространяла вредительские и революционные убеждения и выступала против Церкви, за что и была лишена права заниматься преподавательской деятельностью.
Лали кивает, медленно, осторожно. К ней снова возвращаются воспоминания, которые она так старалась стереть. Например, о ее собственном деле в рамках чистки. Она прекрасно его помнит, несмотря на все усилия, которые прилагала много лет, чтобы оставить этот документ позади, как и многое другое, что было в ее прошлом.
Как и многое другое.
КОМИССИЯ D ПО ЧИСТКЕ В ОБЛАСТИ НАЧАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ПРОВИНЦИИ СЕВИЛЬЯ
Решение
Уважаемая сеньорита,
Настоящая Комиссия имеет честь вынести следующее решение по делу народной учительницы Эулалии Моралес Роман, временно отстраненной от работы без сохранения зарплаты приказом Главнокомандующего армией Юга от 19 сентября 1936 года на время рассмотрения дела о чистке в связи с ее деятельностью в должности учительницы.
Рассмотрев по существу предъявленные обвинения в том, что сеньорита Моралес Роман придерживалась антирелигиозных взглядов, сочувствовала партиям Народного фронта, испытывала неприязнь к Национальному движению и уклонялась от участия в его деятельности.
На основании вышеизложенного, а также рассмотрев ходатайство о пересмотре дела, представленное учительницей, всесторонне изучив материалы ее дела и дополнительные сведения, полученные всеми доступными настоящей Комиссии средствами, Комиссия выносит следующее решение по делу учительницы Эулалии Моралес Роман: единогласно предлагается признать недействительным ее диплом учителя, выданный Нормальной школой Севильи, и лишить ее права вести преподавательскую деятельность.
Информируем Вас, что за Вами остается право подать апелляцию в Высшую комиссию по чистке в предусмотренные законом сроки в форме, прилагаемой к настоящему делу.
Да хранит Вас Господь многие годы.
Севилья, 10 сентября 1939 года. Год Победы.
Председатель
– А как дело о чистке Хуаны вывело тебя на Эулалию? – спрашивает Клементе, указывая на жену.
– Это стоило мне еще бо́льших усилий, – признает Альба, глотнув воды из стакана, который Клементе поставил перед ней на стол. – Благодаря одному знакомству – ведь нам, юристам, нужно иметь знакомства даже в аду, – мне удалось раздобыть список заключенных женской тюрьмы в Малаге в годы войны. И там я снова встретила имя матери, оно сопровождалось короткой пометкой: «Учительница, коммунистка, синдикалистка». Так вот, в тот же период, когда мать была в тюрьме, среди заключенных числились еще пять учительниц. Две из них уже скончались, а две другие знали мою мать только в лицо.
Она смотрит Лали в глаза. Та сидит в напряженной позе, с прямой спиной, положив руки на колени, и не шевелит ни единым мускулом, даже не моргает.
– Вы последняя, кому я наношу визит, Эулалия.
Альба снова замолкает.
– Последняя? – переспрашивает Лали.
Альба кивает. Лали вдруг приходят на ум несколько имен – тех женщин, с которыми юристка, наверное, побеседовала. Учительница из Уэльвы, Мерсе́дес, которая любила отплясывать фламенко, отбивая ритм ладонями, несмотря на то что эти импровизированные концерты обычно заканчивались выговором от монахинь-надзирательниц. Или Хоакина, с которой они с Хуаной иногда
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро бесплатно.
Похожие на Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро книги
- Русская миссия Антонио Поссевино - Михаил Юрьевич Федоров - Историческая проза / Повести
- Миг власти московского князя - Алла Панова - Историческая проза
- Здравствуйте, Elissa Fox - Галина Сергеевна Ефимова - Русская классическая проза
- Двенадцать стульев - Евгений Петрович Петров - Разное / Русская классическая проза / Юмористическая проза
- Избранное - Хуан Хосе Арреола - Русская классическая проза
- Очень хотелось солнца - Мария Александровна Аверина - Русская классическая проза
- Господа Головлевы - Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - Разное / Русская классическая проза / Прочий юмор
- Дом Кёко - Юкио Мисима - Классическая проза / Русская классическая проза
- Под Старым мостом - Валерий Брюсов - Русская классическая проза
- Рожденные жить - Константин Изотов - Русская классическая проза