Форма входа
Читем онлайн Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
ребята! Хорошего вам дня!
Многие, выходя из класса, разговаривают про хамелеонов.
– До завтра, сеньо!
В считаные секунды класс пустеет. Лали вздыхает, разглядывая покинутые парты.
Это напоминает затишье после бури. Она обходит помещение, подбирая с пола мусор: обломки грифелей, куски угля для рисования, бумажки, сложенные самолетиком.
«Завтра нужно будет сделать им внушение, сегодня не успела», – думает она.
Потом она идет к хозяйственному шкафу, берет метлу и совок, подметает полы. Наконец, наводит порядок в своем портфеле и выходит из класса, еще раз вздохнув. Она устала, вымоталась, но довольна тем, что сделала за день.
– Это вы новая учительница? – слышит она у себя за спиной.
Она поворачивается. У дверей стоит незнакомая женщина, а с ней один из учеников, Хосе.
Лали заставляет себя улыбнуться и отвечает:
– Да, это я, меня зовут Лали. А вы, наверное, мать этого сорванца. – Она глядит на мальчика и насмешливо подмигивает ему.
Но лицо матери остается бесстрастным, как у мраморной статуи. Она в трауре, волосы собраны в пучок; вероятно, ей за сорок, но выглядит она намного старше.
– Да, это мой младший. Меня зовут Пури. Но я хотела поговорить с вами не о нем, сеньорита. А о том, что меня очень беспокоит.
Они смотрят друг другу в глаза.
Несколько воробьев играют в догонялки на деревьях на площади, так же как играли во дворе ребята в девять утра.
– Конечно, слушаю вас.
Воробьи налетались, уселись все вместе на одном дереве и зачирикали во все горло, как будто прося друг у друга пощады.
– Я хотела спросить, намерены ли вы восстановить в классе самое святое. Самое святое, что только есть, сеньорита.
Лали удивленно поднимает брови.
– Самое святое?
Женщина фыркает.
– Разумеется. Я о Господе нашем Иисусе, как вы понимаете.
Лали колеблется.
– Я вас не понимаю, сеньора. При чем тут Иисус?
После этих слов Пури делает шаг к ней.
– Потому что эта наглая училка, эта Хуана, как только заявилась к нам в деревню, бессовестно убрала распятие из класса моего ребенка. Мол, министерство народного образования так велело. И если бы только это! С тех пор как приехала, она только и делает, что внушает детям всякий вздор. Якобы у женщин и мужчин должны быть одинаковые права, якобы мальчикам можно учиться шить, а девочкам – работать инструментами, якобы образование должно быть светским и все тому подобное. Светским, ха! Да где это видано? – Она иронически хмыкает.
Несколько секунд Лали молчит. Ей хорошо известно, что религиозный вопрос вызвал немало разногласий в испанских школах, особенно в сельских. В Нормальной школе их об этом предупреждали.
«Лучше всего не вступать в конфликт. Силой здесь ничего не добиться. Старайтесь мирно разрешать ситуацию. Убеждать словами», – говорила Агустина.
Лали старается говорить примирительным тоном.
– Поймите, Пури, теперь закон…
Но женщина перебивает ее и хватает за локоть.
– Вот только не надо об этом, сеньорита. У нас тут один закон – закон Христа Господа.
Она замолкает, как будто, помянув имя Господне, нужно обязательно сопроводить его почтительной тишиной. Лали растеряна, она не знает, что сказать и как поступить, даже какое выражение придать лицу. Единственное, чего она хочет, – распрощаться с этой женщиной и оказаться в доме доньи Паки.
– Прошу прощения, сеньора, но меня ждут к обеду… – оправдывается она, поворачиваясь в сторону одной из улочек, отходящих от площади.
Но Пури настойчиво допытывается, будто на допросе:
– Вы христианка?
Христианка?
Они снова встречаются взглядами.
– Что?
Воробьи опять чирикают.
– Вы в Бога верите, сеньорита?
Лали вдруг вспоминает школу.
Ей десять лет. Сестра Пакита, улыбаясь, напевает гимн своим сопрано. Стоит майское утро, лучи солнца падают сквозь решетчатые окна капеллы, как на картинах с явлением святых.
– Я училась в католической школе, сеньора, – отвечает она сейчас, и тот гимн готов сорваться у нее с уст, хотя это было так давно и так далеко. – Меня наставляли в вере.
Некоторые ее одноклассницы щекочут друг друга под прикрытием скамеек для молитвы, но Лали не отвлекается от пения, она послушно, дисциплинированно славит Господа голоском, сладким, как горшочек меда.
– Тогда будьте любезны… – говорит Пури, которую ответ Лали, похоже, немного успокоил. – Ради монахинь, которые вас учили, поступите как подобает, верните распятие на стену. А если эта его выбросила, скажите мне, я принесу новое.
Лали смотрит на Хосе, который ждет рядом с ними, не говоря ни слова.
– Или вы думаете, что эта упала случайно? – продолжает мать, снова нахмурившись. – Я вот уверена, что на то была чья-то воля. Божья ли, человеческая ли, но была. Сделайте мне одолжение. Вы вроде бы славная девушка. Не надо вам, чтобы с вами случилось то же, что с этой.
7
Она замечает шум ветра из долины, влажного, солоноватого, который приносит с собой извилистый ручей Сотильо, делящий деревню пополам. Она замечает разговоры и пение из открытых дверей и окон, украшенных цветочными горшками, голоса людей, которые собираются перед домами поболтать и отдохнуть от забот страдной поры. Она замечает запахи с кухонь и твердость мостовой, которая вдруг становится на дыбы, как будто деревня хочет вскарабкаться на гору.
Лали рассчитывает, что еще привыкнет, но пока у нее ломит ноги.
Она замечает множество деталей, потому что сейчас прогулка по этим улочкам похожа на приключение в далекой стране из какого-нибудь романа.
Лали направляется в таверну Рубио, где договорилась пообедать с Хуаной.
– Добрый вечер, сеньорита Лали, – слышит она.
Она предполагает, что это мать кого-то из ребят, судя по естественности, с которой та произнесла ее имя, «сеньорита Лали», как будто они знакомы всю жизнь. Женщина в траурном платье, с волосами, собранными в низкий пучок, машет ей рукой и улыбается, демонстрируя пустоту на месте одного из резцов. Лали улыбается ей в ответ.
– Хорошего вам вечера!
До вчерашнего разговора с матерью Хосе доньей Пури, который она никак не может выкинуть из головы, севильянка видела от новых соседей только доброжелательность. И все же она постоянно чувствует, что за ней наблюдают, когда она идет по улице, смотрят из-за тюлевых занавесок, плетеных жалюзи или с крыльца, как будто она еще долго не перестанет быть тут чужой.
Ее об этом предупреждали в Нормальной школе.
– Тем из вас, кого распределят в сельские школы, важно знать, что иногда местные жители будут смотреть на вас с недоверием. Из-за того, что вы женщины; из-за того, что вы одеваетесь по-городскому; из-за того, что вы получили образование, – по сути, из-за того, что вы знаете и умеете многое из того, что до недавнего времени сельские жители Испании считали подобающим только мужчине.
Когда Агустина договорила, Лали и некоторые ее однокурсницы
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро бесплатно.
Похожие на Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро книги
- Русская миссия Антонио Поссевино - Михаил Юрьевич Федоров - Историческая проза / Повести
- Миг власти московского князя - Алла Панова - Историческая проза
- Здравствуйте, Elissa Fox - Галина Сергеевна Ефимова - Русская классическая проза
- Двенадцать стульев - Евгений Петрович Петров - Разное / Русская классическая проза / Юмористическая проза
- Избранное - Хуан Хосе Арреола - Русская классическая проза
- Очень хотелось солнца - Мария Александровна Аверина - Русская классическая проза
- Господа Головлевы - Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - Разное / Русская классическая проза / Прочий юмор
- Дом Кёко - Юкио Мисима - Классическая проза / Русская классическая проза
- Под Старым мостом - Валерий Брюсов - Русская классическая проза
- Рожденные жить - Константин Изотов - Русская классическая проза