Форма входа
Читем онлайн Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
Хуана, скрестив руки. – Но взять их неоткуда. Младшие сидят впереди на ковриках, прямо на полу, а средние и старшие – за партами, хотя иногда кому-то приходится и стоять.
Лали только растерянно кивнула.
Ученики входят и рассаживаются, как предполагает учительница, по своим местам. Тут и там раздаются голоса и смешки, ребята заговорщически и с любопытством переглядываются, наверное, гадая, какой окажется новая учительница.
Лали кладет свой портфель на учительский стол и, сдерживая дрожь в ногах, идет на середину помоста. Она смотрит, как малыши разбирают коврики, наваленные у доски, стелют на пол и усаживаются, скрестив ноги. Делают они это на удивление организованно, и Лали думает, что Хуана, наверное, отрабатывала с ними такой распорядок. Распорядок повседневных действий.
Она вспоминает слова Агустины, преподавательницы из Нормальной школы: «Распорядок повседневных действий – это фундамент, на котором мы выстраиваем обучение. Ни в коем случае нельзя им пренебрегать».
Лали поспешила записать в своей книжечке: «Распорядок – НЕ пренебрегать».
Она обводит взглядом класс, продолжая улыбаться. Дает ребятам еще немного времени, чтобы они устроились на своих местах, перестали шептаться и пересмеиваться и наконец обратили внимание на нее.
– З-здравствуйте, ребята!
Но гомон продолжается, особенно на задних партах.
Может быть, они ее испытывают на прочность.
– Тихо, пожалуйста!
Может, ей просто не под силу сладить с этими двенадцатилетними, а то и четырнадцатилетними ребятами.
Но тут ей кое-что приходит в голову.
– А знаете, какое у меня любимое животное?
И это срабатывает. Неожиданный вопрос заставляет голоса притихнуть, и почти тридцать пар глаз вдруг выжидательно смотрят на нее.
Она молчит с озорным видом и морщит нос.
– Какое, сеньо, скажите? – раздается один голос.
Она выучила этот прием, когда проходила практику в севильской школе. Штатная учительница, опытный педагог по имени Пилар, говорила ей: «Не надо просить о внимании, Лали. Внимание нужно захватывать, понимаешь?»
Лали проходит по классу, провожаемая внимательными взглядами учеников.
Вот теперь они ее слушают.
– Доброе утро, ребята. Меня зовут Эулалия, я буду вашей учительницей, пока сеньорита Хуана не поправится после несчастного случая.
– Здрасте, сеньо Эулалия! – кричат некоторые.
Другие же застопорились на середине ее имени и путаются в гласных: «Эло», «Лалио», «Эйлалу».
– Э-у-ла-ли-я, – повторяет учительница со смехом. – Но можете звать меня Лали, это вам будет намного проще. Я знаю, что вы с Хуаной многому научились, и постараюсь, чтобы вы не сильно отстали. И если мне удастся внести скромный вклад в то, чтобы вы выросли свободными гражданами и чтобы школа открыла перед вами все двери, которые до сих пор были закрыты, я буду очень рада.
Она делает паузу, раздумывая, не надо ли что-то прибавить к этой короткой вступительной речи, которую она столько раз в разных видах, но с теми же словами – граждане, образование, свобода – произносила в уме. И наконец торжественно обещает, чувствуя на себе пристальные взгляды ребят:
– А в конце занятий я вам непременно расскажу, какое у меня любимое животное!
Она решила начать с урока литературы и предложила ученикам прочесть стихотворение Лорки.
– Л-л-луна в це-це-цыганскую ку-кузню…
Строка дрожит у мальчика на губах, он нервничает, заикается, глотая гласные звуки.
– Вп-плыла жасмином в-воланов.
Рамон отрывает взгляд от страницы и смотрит на Лали.
– Знаешь, что ты можешь сделать, чтобы не запинаться, Рамон? Останавливайся перед каждой строчкой. Сперва читай ее про себя, а потом уже вслух. Давай дальше. У тебя получится.
Мальчик кивает. Он снова опускает глаза на стихи Лорки и несколько секунд смотрит на третью строку. Потом набирает воздуха в грудь.
– И с-смотрит, смотрит ребенок. И глаз не сводит, отп-прянув[8].
Лали с помоста аплодирует ему: «Молодец!» – и обводит взглядом класс, выбирая, кто будет читать дальше. К ее изумлению, оказывается, что бегло читать умеют лишь немногие. На вопрос, кто сможет прочесть стихотворение без запинки, поднимают руки всего два-три мальчика.
– А остальные?
Ей отвечает Педрито с типично андалусской непосредственностью того, кто вырос под прихлопывания в ладоши и стук каблуков матери – танцовщицы фламенко:
– А остальные мы никто не умеем, сеньо. Если бы умели, нас бы тут не сидело.
Лали озадаченно хмурится. Она глядит на белобрысого малыша, пытаясь понять, не разыгрывает ли он ее. Похоже, что нет.
– А где же вы тогда были бы?
Остальные смотрят на нее молча.
– Где-где, сеньо, – весело отвечает Педрито и оглядывается, рассчитывая на понимающий смех товарищей, – работали бы.
Работали бы. Она вспомнила предупреждение одного из преподавателей насчет сельских школ: «В некоторых семьях детям дают только научиться писать свое имя да освоить простейшую арифметику – большего они не могут себе позволить, потому что ребенка надо как можно раньше приобщать к работе».
В итоге дочитывает стихотворение Паскуаль, который поднимает руку и вызывается сам. Нескольким ребятам Лали дает задание читать книгу дальше, а остальным предлагает повторить гласные и согласные.
– Повторяйте за мной, это буква… – Она берет указку с учительского стола и показывает на букву А, висящую над доской.
Полчаса спустя она переходит к уроку математики:
– Ребята, Хуана попросила меня начать с таблицы умножения на шесть. Этим мы и займемся. Приступим.
Кое-кто недовольно ворчит.
– Шестью один – шесть, шестью два – двенадцать…
Так проходит утро. Потом большая перемена, на которой школьники спешат побыстрее проглотить свой хлеб с оливковым маслом, чтобы осталось больше времени на игры; уроки естествознания и обществознания («А вы знаете, что звезд на небе больше, чем песчинок на пляже?»), полные любопытных вопросов («А вы знаете, что древние жители Америки до прибытия испанцев использовали в качестве денег зерна какао?»); последним уроком – рисование и труд, где ребята проявляют свои художественные таланты, рисуя углем. И вот за пятнадцать минут до колокола Лали велит им собирать вещи.
– Но сеньо! – упрекает ее Паскуаль с озорным взглядом и беззубой улыбкой. – Вы забыли рассказать, какое у вас любимое животное!
Лали кивает, – и правда забыла! – и те, кто хочет услышать ответ, замолкают и ждут. Но сначала она с ними еще немного поиграет.
Она улыбается, притворяясь рассеянной.
– Скажите, сеньо!
Кое-кто нетерпеливо кричит: «Ну же!», пока Лали наконец не говорит:
– Хамелеон! Это мое любимое животное. А вы знаете, что хамелеоны умеют поворачивать глаза на триста шестьдесят градусов? А еще могут менять цвет, когда чувствуют опасность. Завтра я побольше вам о них расскажу, договорились?
Удивленные ребята кивают, а некоторым, похоже, даже хочется еще поговорить об этой интересной рептилии.
– Я однажды видел хамелеона в лесу! – кричит кто-то с задней парты.
Но больше они уже ничего не успевают обсудить. По школе разносится «динь-дон» школьного колокола, так похожее на звон церковных колоколов, и все смолкает, прежде чем школьники, как всегда под конец дня, ринутся к выходу.
– До завтра,
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро бесплатно.
Похожие на Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро книги
- Русская миссия Антонио Поссевино - Михаил Юрьевич Федоров - Историческая проза / Повести
- Миг власти московского князя - Алла Панова - Историческая проза
- Здравствуйте, Elissa Fox - Галина Сергеевна Ефимова - Русская классическая проза
- Двенадцать стульев - Евгений Петрович Петров - Разное / Русская классическая проза / Юмористическая проза
- Избранное - Хуан Хосе Арреола - Русская классическая проза
- Очень хотелось солнца - Мария Александровна Аверина - Русская классическая проза
- Господа Головлевы - Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - Разное / Русская классическая проза / Прочий юмор
- Дом Кёко - Юкио Мисима - Классическая проза / Русская классическая проза
- Под Старым мостом - Валерий Брюсов - Русская классическая проза
- Рожденные жить - Константин Изотов - Русская классическая проза