Форма входа
Читем онлайн Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
знаете ли, идет от сердца.
«Снимаю шляпу», – сказала бы Агустина, ее преподавательница из Нормальной школы, ярая поборница регенерационизма[4] в образовании. Но возница щелкает языком.
– Что мулов учить, что детей – только одно средство нужно. Знаете какое, сеньорита? Палка, – возражает он, заметно разочаровавшись. – Палок на них не жалеть.
Потом он понукает лошадь очередным «хья!» и, не сводя глаз с дороги, бормочет себе под нос что-то еще, возможно, насчет Лали и нелепых идей городской учительницы.
Таких же идей – сердце, преподавание, уважение, – о каких говорила та, другая учительница, которая несколько дней назад упала с лестницы, когда красила школьный фасад.
Несколько мальчишек носятся по брусчатой площади перед городским советом, с ловкостью акробатов перепрыгивая через цветочные горшки и плети вьющихся растений.
– Не догонишь!
Тут, в деревне, солнце, палившее в дороге, как будто дает им передышку; может быть, потому, что в долине свой особый климат, как говорят местные; словно ни с гор, ни с побережья до Алькала не доходят ни весенние грозы, ни западный или восточный ветер, ни жаркое солнце.
– Ну ты черепаха!
Лали слышит раскаты их смеха еще за несколько минут до того, как повозка въезжает на площадь, где в тени апельсинового дерева ждет алькальд.
– Добрый день! Хорошо добрались?
Поглощенная игрой детей, она замечает его, только когда оказывается совсем рядом.
– Меня зовут Кандидо, я здешний алькальд, – представляется он.
Это сухопарый человек с широкой улыбкой, седыми волосами и широкими бровями над глубоко посаженными глазами. Он земледелец и социалист.
– Представить не можете, как мы вас ждали! – произносит он нараспев.
И, к удивлению Лали, алькальд делает несколько вещей почти одновременно: снимает с головы мягкую шляпу, протягивает руку поздороваться с новоприбывшими, помогает девушке выйти из повозки и кивком благодарит возницу за оказанную услугу.
Лали встает ногами на брусчатку и старательно отряхивает юбку от дорожной пыли. Потом она поднимает взгляд, сдерживая нервный смешок.
– Я Эулалия, – представляется она. Уголки ее рта невольно ползут вверх, так что становится заметна ямочка на левой щеке. – Рада знакомству.
Он снова трясет ее руку.
– Ого, какая хорошенькая у нас будет учительница!
Алькальд раскатисто хохочет, а потом начинается новая череда торопливых движений: «Пойдемте со мной, покажу вам школу», мелкие быстрые шажки, «Давайте возьму ваш чемодан, Эулалия, вы же наверняка устали», и безуспешная попытка подхватить багаж девушки.
– Не беспокойтесь, я сама, – отвечает она и вцепляется в ручку чемодана, где лежит ее диплом, учебный план и несколько книг, которых, как она надеется, ей хватит минимум на пару недель.
Алькальд кивает, видимо, понимая, что с нынешними молодыми девушками надо вести себя иначе – во всяком случае, так говорят на митингах политики из города.
Теперь он обращается к вознице:
– Хосе Луис, заберешь дона Хосе от дома доньи Паки, как начнет темнеть, договорились?
Тот кивает и взмахивает рукой, лаконично прощаясь. После этого маленькое шествие направляется через площадь в сторону одной из улиц, впадающих в нее, как притоки реки.
– Деревня у нас спокойная, сеньорита, – рассказывает алькальд. – Конечно, всякое случается, сами понимаете. Но живем мы дружно.
Эулалия кивает, не сводя глаз с детей, играющих в догонялки. Их трое, все кучерявые, босые, озорные.
«А что, если это мои ученики? Что, если я их завтра утром увижу в школе?» – думает она.
Потом она вспоминает слова, которые уже несколько дней репетирует перед зеркалом: «Здравствуйте, дорогие ребята. Я ваша новая учительница, Эулалия, можете звать меня Лали».
– Знаете, как мы тут улаживаем разногласия, сеньорита? – продолжает алькальд, делая им знак, что нужно перейти улицу. – За добрым стаканчиком вина вечерком. У нас тут нет ни республиканцев, ни социалистов, ни монархистов. Все мы добрые соседи. И я могу с гордостью сказать вам, что, в отличие от других деревень в комарке[5], у нас не было никаких инцидентов после февральских выборов.
Лали кивает. На самом деле алькальд грешит излишним оптимизмом. Выборы февраля 1936 года вернули его на нынешний пост, которого он лишился в октябре 1934-го, но ему не удалось оградить деревню от небывалого социального и аграрного кризиса. Борясь с его последствиями, Кандидо недрогнувшей рукой карал нарушителей спокойствия и с той, и с другой стороны. Например, фермеров, отказывавшихся от батраков, которых городской совет направлял на работу в их землевладения, он бросал в тюрьму с той же легкостью, что и батраков левых взглядов, которые преступали закон, пытаясь ограбить владения какого-нибудь мелкого аристократа.
Но об этом он не собирался рассказывать Лали. В деревне грязное белье принято полоскать в реке.
– А вот в Севилье одни скандалы, сеньор, – замечает Хосе, имея в виду новый городской совет, который в коалиции сформировали Левореспубликанская партия, Национал-социалистическая рабочая партия и коммунисты, а правые встали в жесткую оппозицию к остальным.
Лали продолжает молчать. Она не любит говорить о политике. Она наблюдает за детьми, увлеченными своей игрой. Один, на вид постарше других, поймал самого маленького и крепко его держит, изображая медведя, подражая его рычанию и могучей хватке.
Сдерживая смех, Лали все равно расплывается в улыбке, и ямочка у нее на щеке приходит в движение.
– Сеньорита?
– А, да, прошу прощения. Значит, тут все между собой хорошо ладят, так?
Алькальд кивает: «Вот именно, лучше некуда», – и показывает отцу с дочерью, на какую улицу свернуть с площади.
Через несколько минут, пройдя половину деревни по извилистым улочкам, они останавливаются у строения, фасад которого украшает простая табличка «Школа» над входом.
– Вот мы и пришли, сеньорита Эулалия. Что скажете?
Лали поднимает взгляд, охваченная внезапным волнением. На вид в этом здании нет ничего особенного: два этажа, кровля из цветной черепицы, два ряда окон с деревянными решетками, – но Лали пробирает дрожь при мысли о том, что до тех пор, пока у прежней учительницы не заживет нога, это будет ее школа.
Ее школа, со всем, что подразумевает это притяжательное местоимение.
Она молчит, медленно рассматривая здание, пока кое-что не замечает.
Фасад начали красить и не докрасили.
– Это здесь упала учительница? – спрашивает она, указывая на границу между старой краской, растрескавшейся и облупившейся, и свежей, ослепительно белой.
Алькальд Кандидо вздыхает.
– Эх! Да, как раз тут, бедняжка. Взялась красить стену сама, в одиночку, и вот чем это обернулось. Сейчас, кажется, она уже начала потихоньку ходить, пока с костылем. А собиралась так и вести уроки, в гипсе, представляете? Но вы сами понимаете, сеньорита Эулалия, куда ей в таком виде угнаться за озорниками? Даже такая хорошая учительница не справится.
Хорошая учительница.
– Пожалуй, вы правы, – отвечает она, вдруг задумавшись, а окажется ли сама такой же хорошей учительницей.
– Ее в
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро бесплатно.
Похожие на Учительница из Севильи - Хосе Антонио Лусеро книги
- Русская миссия Антонио Поссевино - Михаил Юрьевич Федоров - Историческая проза / Повести
- Миг власти московского князя - Алла Панова - Историческая проза
- Здравствуйте, Elissa Fox - Галина Сергеевна Ефимова - Русская классическая проза
- Двенадцать стульев - Евгений Петрович Петров - Разное / Русская классическая проза / Юмористическая проза
- Избранное - Хуан Хосе Арреола - Русская классическая проза
- Очень хотелось солнца - Мария Александровна Аверина - Русская классическая проза
- Господа Головлевы - Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - Разное / Русская классическая проза / Прочий юмор
- Дом Кёко - Юкио Мисима - Классическая проза / Русская классическая проза
- Под Старым мостом - Валерий Брюсов - Русская классическая проза
- Рожденные жить - Константин Изотов - Русская классическая проза