Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Он рассказал об одном преступлении, которое совершил другой человек, а деда мучила совесть, поскольку он все это время хранил его в тайне, – медленно и сурово отвечал Габриэль. – А утром он отрекся от собственных слов и с этим испустил дух. Но если ночью он говорил правду…
– Правду! – эхом повторил Франсуа. – Какую правду?
Он умолк, отвел глаза, затем повернулся к трупу. Несколько мгновений он простоял над телом, словно размышляя; он тяжело дышал и несколько раз провел рукой по лбу. Затем снова повернулся к сыну. За это краткое время он весь переменился: и выражение лица, и голос, и манера держаться – все стало иным.
– Да простит меня Небо! – произнес он. – Смешно даже подумать, как мог я в такой судьбоносный момент говорить и вести себя настолько глупо! Отрекся от своих слов, верно? Бедный старик! Рассказывают, когда человек не в своем уме, перед смертью к нему часто возвращается рассудок, и вот доказательство. Понимаешь, Габриэль, я и сам несколько не в себе, и понятно почему, – после всего, что было со мной ночью и что я застал дома утром. Можно подумать, ты и в самом деле отнесешься серьезно к бессвязным речам умирающего старика! Это же уму непостижимо! (А где Перрина? Почему ты велел ей уйти?) Понятно, что ты до сих пор в себя не пришел и не в духе и все такое прочее, ведь ночь у тебя выдалась трудная, с какой стороны ни взгляни. Наверняка ночью дед был совсем не в своем уме, боялся и за себя, и за меня. (Подумать только, Габриэль, разве можно было мне сердиться на тебя, если ты испугался диких стариковских выдумок? Кто угодно испугается!) Выходи, Перрина, выходи из спальни, как только тебе надоест там сидеть: рано или поздно тебе надо научиться спокойно смотреть на смерть. Пожмем друг другу руки, Габриэль, и на том и покончим – что было, то прошло. Не хочешь? Все сердишься на меня за то, что я тебе наговорил? А! Ничего, остынешь, пока я вернусь. Выходи, Перрина, у нас тут нет никаких секретов.
– Куда ты? – спросил Габриэль, когда увидел, что отец торопливо открывает дверь.
– Сказать священнику, что один из его прихожан умер, пусть сделает запись о смерти, – отвечал Франсуа. – Таков мой долг, и я обязан исполнить его, прежде чем отдыхать.
С этими словами он поспешно зашагал прочь. Габриэль едва не задрожал от злости на себя, когда обнаружил, что, едва отец повернулся к нему спиной, ему стало легче дышать, словно страшная тяжесть, давившая на его разум и тело, несколько убавилась. Какими бы ужасными ни были его мысли, все же к нему вернулась способность думать, а это само по себе было переменой к лучшему. Походило ли поведение его отца на поведение человека ни в чем не повинного? Неужели путаный отказ старика от собственных слов утром, в присутствии сына, можно считать более правдоподобным, чем обстоятельное признание, которое он сделал ночью, наедине с внуком? Вот какие страшные вопросы задавал себе сейчас Габриэль, невольно воздерживаясь от ответов. И все же эти сомнения должны быть развеяны – рано или поздно, любой ценой, пусть даже от разгадки этой тайны целиком и полностью зависит его будущая жизнь!
Был ли способ немедленно разгадать ее? Да, и только один – сейчас же, пока отца нет дома, пойти и посмотреть, что лежит там, в пещере под Купеческим столом. Если дед сделал признание, пока был в своем уме, ни убийца, ни его невольный сообщник ни разу после преступления не посещали это место (которое, насколько знал Габриэль, было надежно укрыто от ветра и непогоды), и хотя время наверняка уничтожило тело, кости и волосы жертвы должны были сохраниться и подтвердить истинность рассказа, если то была истина. Когда юноша пришел к этому убеждению, щеки его побелели, и он в нерешительности остановился на полпути от очага к двери. Потом с сомнением посмотрел на тело на кровати, и тут его внезапно захлестнула волна чувств. Габриэля охватило бешеное, лихорадочное нетерпение узнать самое худшее, не медля ни секунды. Перрине он сказал лишь, что скоро вернется, и попросил ее посидеть возле тела в его отсутствие, после чего выбежал из лачуги, не дожидаясь ее ответа, и даже не обернулся, когда закрывал за собой дверь.
К Купеческому столу вели две дороги. Одна, более длинная, вдоль прибрежных утесов, другая – прямиком через пустошь. Однако от второй дороги вскоре отходила еще одна, которая вела в деревню и к церкви. Габриэль испугался, что здесь его заметит отец, и направился по тропе вдоль берега. В одном месте тропа выгибалась в сторону суши, поскольку обходила одно из многочисленных святилищ друидов, которых в тех краях великое множество. Это святилище стояло на холме, и оттуда открывался вид на ту дорогу, которая вела в деревню, на то самое место, где она отходила от поросшего вереском гребня холма, по которому можно было пройти в сторону Купеческого стола. И там Габриэль различил фигуру человека, стоявшего спиной к берегу.
Человек был очень далеко, и Габриэль не мог сказать точно, кто это, однако он сильно напоминал Франсуа Сарзо – и нельзя было исключать, что это он и есть. Так или иначе, человек явно не мог решить, куда направиться. Когда он двинулся вперед, то поначалу сделал несколько шагов к Купеческому столу, но затем свернул к домам и церкви в отдалении. Дважды он передумывал и во второй раз простоял на развилке довольно долго, но потом, по всей видимости, решил идти в деревню.
Габриэль невольно задержался среди камней на несколько минут, но затем оставил свой наблюдательный пост и двинулся к цели. Вдруг тот человек – действительно его отец? Если да, почему Франсуа Сарзо решил отправиться в деревню, где у него было дело, лишь после двух тщетных попыток
- Лунный камень - Уилки Коллинз - Классический детектив
- Закон и женщина - Уилки Коллинз - Классический детектив
- Мертвая комната - Уилки Коллинз - Детектив / Классический детектив
- Тайна - Уилки Коллинз - Классический детектив
- Человек в черном - Уилки Коллинз - Исторический детектив / Классический детектив
- Дочь Иезавели - Уилки Коллинз - Детектив / Разное / Классический детектив
- Тайна потерянного камня: Приключения Кейт и Бена - Павел Волшебников - Прочая детская литература / Детские остросюжетные / Прочие приключения
- Байки рыжей Кошки - Stacy Dark - Прочие приключения / Ужасы и Мистика
- Приключение Арчибальда Д'энуре: проклятье камня и пепла - Роман Сергеевич Тимохин - Героическая фантастика / Попаданцы / Прочие приключения
- Морской разбойник и торговцы неграми - Сю Эжен - Прочие приключения