Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Что-то я сегодня особенно ленив или особенно туп. Сколько ни тружусь над этим бюстом, все мне не нравится. Придется прервать работу и дать Нанине полдня свободных.
Едва заслышав его голос, Маддалена, которая разговаривала с отцом, осеклась и, наградив очередным пренебрежительным взглядом Нанину, которая стояла на пороге, дрожа с головы до ног, вышла из комнаты. Когда она удалилась, Лука Ломи подозвал к себе Фабио, а патер Рокко занялся статуэткой – проверял, хорошо ли застывает гипс. Заметив, что все отвлеклись, Нанина попыталась ускользнуть из мастерской незамеченной, однако священник остановил ее, когда она пробегала мимо.
– Дитя мое, ты сейчас собираешься домой? – спросил он, по своему обыкновению, тихо и мягко.
Сердце у Нанины колотилось до того быстро, что она не могла ответить словами и лишь кивнула в знак согласия.
– Вот, возьми для сестренки. – И патер Рокко вложил в ее руку несколько серебряных монет. – У меня нашлись покупатели для салфеточек, которые она так славно плетет. Не надо приносить их ко мне, я вечером загляну повидать вас, когда буду обходить паству, а заодно и заберу их. Ты хорошая девочка, Нанина, и всегда была хорошей, и пока я жив, дитя мое, у тебя всегда будет друг и советчик.
Глаза Нанины наполнились слезами. Она еще ниже надвинула мантилью на лицо и попыталась поблагодарить священника. Патер Рокко ласково кивнул ей и прикоснулся рукой к ее голове, а затем вернулся к своей отливке.
– Не забудь передать мою записку той даме, которая завтра будет мне позировать, – напомнил Лука Нанине, когда она проходила мимо него к выходу.
Когда она ушла, Фабио вернулся к священнику – тот был по-прежнему увлечен работой над отливкой.
– Надеюсь, завтра работа над бюстом пойдет у вас лучше, – учтиво заметил патер Рокко. – Не сомневаюсь, у вас нет оснований быть недовольным натурщицей.
– Недовольным? – с жаром воскликнул молодой человек. – Я в жизни не видел такой прелестной головки! Да будь я в двадцать раз талантливее, и то не мог бы и надеяться передать все ее очарование.
Он зашел в дальнюю комнату, чтобы еще раз взглянуть на свою работу, задержался возле нее ненадолго, после чего тем же путем вернулся в большую мастерскую. Между ним и выходом стояло три стула. Проходя мимо, он рассеянно прикоснулся к спинкам первых двух, а третий пропустил, однако на пороге мастерской остановился, словно пораженный внезапной мыслью, поспешно вернулся и дотронулся до третьего стула. После этого он вышел в большую мастерскую, поднял глаза и перехватил полный изумления взгляд священника.
– Синьор Фабио! – с саркастической усмешкой воскликнул патер Рокко. – А вы, оказывается, суеверны! Кто бы мог подумать?!
– Моя кормилица была суеверной. – Молодой человек покраснел и смущенно засмеялся. – Она и привила мне некоторые дурные привычки, от которых я пока не избавился.
Он кивнул на прощание и заторопился прочь.
– Он суеверен, – прошептал про себя патер Рокко. Снова улыбнулся, ненадолго задумался, а затем, отойдя к окну, выглянул на улицу.
Слева виднелся дворец Фабио, а справа – кладбище Кампо-Санто, неподалеку от которого жила Нанина. Священник как раз успел увидеть, что молодой скульптор двинулся направо.
Прошло еще около получаса, оба работника ушли обедать, и Лука с братом остались в мастерской наедине.
– Теперь можно вернуться к беседе, которую нам пришлось прервать сегодня утром, – сказал патер Рокко.
– Мне нечего добавить, – обиженно отозвался Лука.
– Тогда послушай меня, брат, и послушай внимательно, – попросил священник. – Мне не нравится, в каких грубых выражениях ты говоришь о нашем юном ученике и твоей дочери, и еще сильнее не нравятся твои намеки на то, что будто бы мое желание видеть их мужем и женой (разумеется, при условии, если они будут искренне привязаны друг к другу) основано на корыстных побуждениях.
– Рокко, ты пытаешься поймать меня в западню гладких фраз, но я в нее не попадусь. Свои побуждения я знаю: я надеюсь, что Маддалена получит от этого состоятельного юноши предложение руки и сердца, – ведь она получит его деньги, а это будет выгодно для всех нас. Если угодно, называй меня грубым и корыстным, но вот истинная причина, по которой я хочу выдать Маддалену замуж за Фабио. И ты тоже этого хочешь – а по какой, интересно знать, причине, если не по той же?
– Какая мне польза от состоятельной родни? Что такое богатые люди, что такое сами деньги для человека моего призвания?
– Деньги нужны всем.
– Правда? Когда же я, по-твоему, придавал им значение? Дай мне ровно столько, чтобы хватало на хлеб насущный, на жилье и простую сутану, – и хотя я желал бы многого для нищих, мне самому больше ничего не нужно. Так когда же я, по-твоему, бывал корыстен? Разве я не помогаю тебе в этой мастерской из любви к тебе и к искусству, не требуя даже жалованья подмастерья? Разве я когда-нибудь просил у тебя хотя бы горсть медяков, чтобы раздать прихожанам на праздник? Деньги! Что такое деньги для человека, которого завтра могут призвать в Рим, которого могут в полчаса отправить с миссией в заморские страны, быть может, на край света, – и он должен быть готов ехать, едва его призовут? Что такое деньги для человека, у которого нет ни жены, ни детей, ни интересов, помимо священного дела Церкви? Брат, ты видишь грязь, пыль и бесформенные осколки мрамора вокруг своей статуи? Даже если бы этот пол был покрыт золотыми слитками – все равно этот мусор останется в моих глазах мусором, пусть даже изменит форму и цвет.
– Да уж, Рокко, весьма достойные слова, только я их не могу повторить. Положим, ты и вправду не ставишь деньги ни во что – тогда объясни мне, почему ты так хочешь, чтобы Маддалена и Фабио поженились? Ей предлагали руку и сердце люди победнее, и ты об этом знаешь, но раньше тебя нисколько не интересовало, примет ли она предложение.
– Я уже намекал тебе, в чем дело, – несколько месяцев назад, когда Фабио только появился у нас в мастерской.
– Должно быть, намек был слишком уж тонок, брат; не мог бы ты сегодня выразиться прозрачнее?
– Могу, пожалуй. Прежде всего, позволь заверить тебя, что у меня нет никаких возражений против этого молодого человека. Пусть он и несколько непостоянен и нерешителен, однако неисправимых недостатков я у него не заметил.
– Довольно холодная похвала, Рокко.
– Я бы отзывался о нем теплее, если бы он не имел отношения к недопустимым злоупотреблениям
- Лунный камень - Уилки Коллинз - Классический детектив
- Закон и женщина - Уилки Коллинз - Классический детектив
- Мертвая комната - Уилки Коллинз - Детектив / Классический детектив
- Тайна - Уилки Коллинз - Классический детектив
- Человек в черном - Уилки Коллинз - Исторический детектив / Классический детектив
- Дочь Иезавели - Уилки Коллинз - Детектив / Разное / Классический детектив
- Тайна потерянного камня: Приключения Кейт и Бена - Павел Волшебников - Прочая детская литература / Детские остросюжетные / Прочие приключения
- Байки рыжей Кошки - Stacy Dark - Прочие приключения / Ужасы и Мистика
- Приключение Арчибальда Д'энуре: проклятье камня и пепла - Роман Сергеевич Тимохин - Героическая фантастика / Попаданцы / Прочие приключения
- Морской разбойник и торговцы неграми - Сю Эжен - Прочие приключения