Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Они молча спустились по лестнице. На улице они уже собирались разойтись в разные стороны, но тут священник остановил слугу.
– А как дитя? – спросил он с такой внезапной тревогой и нетерпением, что слуга даже испугался и поспешно ответил, что ребенок совершенно здоров.
– Слабое, но утешение, – сказал патер Рокко не то слуге, не то себе самому и зашагал прочь. – Осторожность сыграла со мной дурную шутку, – продолжал он, оставшись на дороге один, и задумчиво замедлил шаг. – Надо было набраться храбрости и раньше воспользоваться влиянием матери, чтобы добиться справедливого возмещения ущерба. А теперь всякая надежда на успех зависит от жизни младенца. Хотя девочка еще совсем мала, неправедно нажитое богатство отца еще может быть возвращено Церкви ее руками.
Он торопливо зашагал в сторону мастерской, вышел на набережную и приблизился к мосту, который нужно было перейти по дороге к дому брата. Здесь он вдруг замер, будто его осенила внезапная мысль, и остановился у парапета перед выходом на мост; только что взошла луна, и ее свет, разлившийся над рекой, упал на его лицо. Патер Рокко настолько глубоко задумался, что не слышал беседы двух дам, которые прошли по набережной прямо у него за спиной и тоже направились к мосту. Едва не задев его, та, что повыше, обернулась и вгляделась.
– Патер Рокко! – воскликнула она и остановилась.
– Донна Бриджида! – вскричал священник; поначалу он не смог скрыть удивления, но быстро совладал с собой и поклонился со своей обычной спокойной учтивостью. – Вы ведь простите меня, если я поблагодарю вас за честь, которую вы оказали мне, возобновив наше знакомство, и поспешу в мастерскую брата. Нас ожидает тяжкая утрата, мне нужно подготовить его.
– Вы имеете в виду опасную болезнь вашей племянницы? – спросила Бриджида. – Я услышала о ней вот только что. Надеюсь, ваши опасения преувеличены и мы еще увидимся при менее печальных обстоятельствах. Сейчас у меня нет намерения покинуть Пизу в ближайшем будущем, и я буду рада любому случаю поблагодарить патера Рокко за вежливость и чуткость, с которыми он отнесся ко мне в деликатной ситуации год назад.
С этими словами она присела в почтительном реверансе и направилась дальше, нагнав подругу. Священник заметил, что мадемуазель Виржини задержалась неподалеку, будто хотела подслушать несколько слов из его разговора с Бриджидой. Заметив это, он в свою очередь прислушался, когда дамы медленно двинулись прочь, и до него донеслись слова итальянки, обращенные к спутнице: «Виржини, готова спорить на стоимость нового платья, что Фабио д’Асколи женится снова».
При этих ее словах патер Рокко вздрогнул, будто наступил на горящий уголь.
– И я думал о том же! – испуганно прошептал он. – И я думал о том же, когда она обратилась ко мне! Женится снова? Другая жена, на которую у меня не будет никакого влияния! Другие дети, чье воспитание вверят не мне! Что станется тогда с возвращением похищенного, на которое я рассчитывал, за которое боролся, о котором молился?
Он остановился и уставился в небо над головой. На мосту было безлюдно. Черная фигура священника – прямая, неподвижная, призрачная – застыла, осиянная тихим белым светом, торжественно озарявшим все вокруг. Патер простоял так несколько мгновений – и первым его движением был гневный удар кулаком по парапету. Затем он медленно повернулся в ту сторону, куда удалились две дамы.
– Донна Бриджида, – произнес он, – я готов спорить на стоимость пятидесяти новых платьев, что Фабио д’Асколи никогда больше не женится!
Он снова обратился в сторону мастерской и до самой двери скульптора не останавливался.
«Женится снова! – подумал он, звоня в звонок. – Донна Бриджида, неужели вам мало одного поражения? Хотите попробовать еще раз?»
Лука Ломи сам открыл дверь. И потащил патера Рокко в мастерскую, к единственной лампе, горевшей на пустом пьедестале у перегородки между двумя комнатами.
– Ты слышал что-нибудь о нашей бедной малютке? – спросил он. – Говори правду! Сейчас же скажи мне правду!
– Тише! Мужайся. Да, слышал, – отвечал патер Рокко тихим скорбным голосом.
Пальцы Луки впились в локоть священника, он взглянул в лицо брату, задыхаясь и онемев от волнения.
– Мужайся, – повторил патер Рокко. – Мужайся и будь готов к худшему. Мой бедный Лука, врачи оставили всякую надежду.
Лука застонал от отчаяния и выпустил руку брата:
– О Маддалена, дитя мое, мое единственное дитя!
Повторяя эти слова, он прислонился лбом к перегородке и горько разрыдался. При всей грубости и низменности своей натуры он искренне любил дочь. Она и скульптуры были для него главным в жизни.
Когда первый припадок горя прошел, Лука вдруг ощутил, что освещение в мастерской изменилось, и несколько пришел в себя. Поднял голову и смутно различил, что священник стоит в дальнем углу, у самой двери, держит лампу в руке и пристально что-то разглядывает.
– Рокко! – воскликнул мастер. – Рокко, зачем ты унес лампу? Что ты там делаешь?
Ни ответа, ни движения. Лука приблизился на шаг-другой и снова окликнул:
– Рокко, что ты там делаешь?
На сей раз священник услышал его и вдруг бросился к брату с лампой в руке – от неожиданности Лука даже вздрогнул.
– Что случилось? – изумленно спросил он. – Боже милосердный, Рокко, ты же весь побледнел!
Священник по-прежнему не произносил ни слова. Он поставил лампу на ближайший стол. Лука заметил, что рука у него дрожит. Он еще никогда не видел брата в таком волнении и возбуждении. Всего несколько минут назад Рокко сообщил, что Маддалена неминуемо умрет, но тогда его голос был совершенно спокойным, хотя и полным скорби. Как же понимать этот внезапный ужас, эту странную немую панику?
Священник перехватил встревоженный взгляд брата.
– Идем! – еле слышно прошептал он. – Идем к ее одру, нельзя терять ни минуты. Бери шляпу, а я потушу лампу.
Он торопливо погасил огонь. Они вместе, бок о бок прошли через мастерскую к двери. В окно на то место, где минуту назад стоял священник с лампой в руке, струился яркий лунный свет. Когда они проходили мимо, Лука почувствовал, как его брат содрогнулся, и увидел, как тот отворачивается.
Два часа спустя Фабио д’Асколи и его жена разлучились в этом мире навеки, и слуги во дворце перешептывались, ожидая приказа подготовить погребальную процессию для их госпожи на кладбище Кампо-Санто.
Часть третья
Глава I
Месяцев через восемь после того, как графиню д’Асколи опустили в могилу на кладбище Кампо-Санто, высшее общество Пизы всколыхнули два известия, вызвавшие всеобщее любопытство и заставившие всех замереть в нетерпении.
- Лунный камень - Уилки Коллинз - Классический детектив
- Закон и женщина - Уилки Коллинз - Классический детектив
- Мертвая комната - Уилки Коллинз - Детектив / Классический детектив
- Тайна - Уилки Коллинз - Классический детектив
- Человек в черном - Уилки Коллинз - Исторический детектив / Классический детектив
- Дочь Иезавели - Уилки Коллинз - Детектив / Разное / Классический детектив
- Тайна потерянного камня: Приключения Кейт и Бена - Павел Волшебников - Прочая детская литература / Детские остросюжетные / Прочие приключения
- Байки рыжей Кошки - Stacy Dark - Прочие приключения / Ужасы и Мистика
- Приключение Арчибальда Д'энуре: проклятье камня и пепла - Роман Сергеевич Тимохин - Героическая фантастика / Попаданцы / Прочие приключения
- Морской разбойник и торговцы неграми - Сю Эжен - Прочие приключения