Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Вы помните, что первым выводом, который мы сделали, последовав вашим указаниям, было открытие, что она тайно учится писать, о чем мы немедленно вам сообщили?
– Да; я также помню, что в ответ настоятельно просил вас не показывать, что вы знаете, чем она занимается, а ждать, когда она воспользуется своим умением писать, и посмотреть, не попытается ли она отправить какие-то письма по почте. В своем обычном ежемесячном отчете вы сообщили мне, что ничего подобного она не делала.
– Ни разу, но три дня назад мы проследили, как она вышла из своей комнаты в нашем доме и отнесла на почту письмо, которое бросила в ящик.
– И вы, разумеется, выяснили, кому оно было адресовано, прежде чем она вынесла его из дома?
– К несчастью, нет, – отвечал человечек, багровея и робко поглядывая на священника, словно ждал сурового выговора.
Однако патер Рокко ничего не сказал. Он думал. Кому она могла писать? Фабио? Но зачем ей было тянуть с этим письмом несколько месяцев, раз она уже научилась владеть пером? А если не Фабио, кому еще могла она написать?
– Сожалею, что не выяснил адреса, глубочайше сожалею, – пролепетал человечек и отвесил низкий, виноватый поклон.
– Поздно сожалеть, – холодно отвечал отец Рокко. – Расскажите, как получилось, что она покинула ваш дом; я этого еще не слышал. Постарайтесь выражаться покороче. Меня вот-вот вызовут к смертному одру моей близкой и любимой родственницы, она тяжело больна. Я весь внимание, но вы вправе претендовать на него лишь самое короткое время.
– Буду сама краткость. Прежде всего, вам следует знать, что у меня есть – точнее, был – подмастерье, нечистый на руку негодяй и бездельник…
Священник презрительно поджал губы.
– Далее, этот шалопай имел наглость влюбиться в Нанину.
Отец Рокко выпрямился и насторожился.
– Но надо отдать должное этой девушке: она никогда ничем его не поощряла и всякий раз, когда он с ней заговаривал, давала ему отпор – спокойно, но весьма твердо.
– Умница! – сказал отец Рокко. – Я всегда говорил, что она умница. Было ошибкой с моей стороны не доверять ей.
– Помимо прочих проступков, в которых, как я теперь знаю, повинен мой разгильдяй-подмастерье, было одно совсем уж вопиющее преступление: он взломал ящик моего стола и сунул нос в мои личные бумаги! – продолжал человечек.
– Напрасно вы их храните. Личные бумаги – сожженные бумаги.
– Так и будет отныне, я прослежу.
– Были ли в числе этих личных бумаг мои письма вам касательно Нанины?
– К несчастью, да. Умоляю, умоляю, простите мне на первый раз такую невнимательность. Более это не повторится.
– Продолжайте. Простить подобное неблагоразумие невозможно – можно лишь остерегаться его в будущем. Полагаю, подмастерье показал мои письма девушке?
– По-видимому, хотя зачем ему это делать…
– Простак! Разве вы не говорили, что он был в нее влюблен (по вашему выражению) и не мог добиться взаимности?
– Да, говорил, ведь так оно и есть.
– Отлично! Разве не в его интересах, раз он оказался не в состоянии произвести на девушку иного впечатления, заручиться ее благодарностью и попробовать завоевать ее таким способом? Показав ей мои письма, он заставил ее полагать, будто она в долгу перед ним, раз он сообщил ей, что в вашем доме за ней следят. Но сейчас вопрос не в этом. Вы предположили, что она видела мои письма. На чем основано ваше предположение?
– На основании вот этого листка, – отвечал человечек и с унылым видом извлек из кармана записку. – Скорее всего, ей показали ваши письма вскоре после того, как она опустила свое письмо в почтовый ящик. Поскольку в тот же день вечером, войдя в ее комнату, я обнаружил, что все они исчезли – и сама она, и ее сестра, и невоспитанная собака, – и заметил на столе вот эту записку.
Патер Рокко взял листок и прочитал следующие строки:
Я только что узнала, что с тех самых пор, как я поселилась под вашей крышей, меня подозревают и за мной следят. Остаться еще на одну ночь в доме соглядатая для меня немыслимо. Мы с сестрой уходим. Мы вам ничего не должны и вольны честно жить где захотим. Если увидите патера Рокко, передайте ему, что недоверие ко мне я смогу простить, но никогда не забуду. Я верила в него всем сердцем и имела право ожидать, что и он в ответ будет верить мне всем сердцем. Я думала о нем как об отце и друге, и это было утешением для меня. Теперь я навеки лишилась этого утешения, и больше у меня не осталось ничего!
Нанина.
Священник поднялся со стула, чтобы вернуть записку, и посетитель немедленно последовал его примеру.
– Мы всячески постараемся загладить последствия этого несчастья, – вздохнул патер Рокко. – Готовы ли вы вернуться во Флоренцию завтра?
Человечек снова поклонился.
– Узнайте, где она, удостоверьтесь, что она ни в чем не нуждается и живет в достойном месте. Обо мне не упоминайте и не пытайтесь уговорить ее вернуться к вам. Просто доложите мне, что выясните. Бедняжка обладает силой духа, какую обычный человек и не заподозрит у нее. Ее нужно успокоить, нужно обращаться с ней нежно, и тогда мы склоним ее на свою сторону. Только в этот раз постарайтесь не ошибиться! Выполните мои распоряжения, и не более того. Хотите сказать мне что-то еще?
Человечек помотал головой и пожал плечами.
– Ну что ж, тогда доброй ночи, – сказал священник.
– Доброй ночи, – ответил человечек и выскочил за дверь, которую распахнули перед ним с учтивейшей быстротой.
– Вот досада, – проговорил патер Рокко, после ухода гостя раз-другой смерив шагами кабинет. – Скверно было поступать несправедливо по отношению к этой девочке, но еще хуже быть на этом пойманным. Теперь ничего не поделаешь, придется ждать, когда я узнаю, где она. Она мне нравится, и мне нравится записка, которую она оставила. Она пишет смело, тонко и честно. Умница, какая же она умница!
Он подошел к окну, подышал свежим воздухом и, успокоившись, выбросил все это из головы. Когда он вернулся к столу, все мысли его были обращены к больной племяннице.
– Все же странно, что я до сих пор не получил о ней никаких известий. Может быть, Лука что-то знает. Пойду, пожалуй, в мастерскую и спрошу.
Он взял шляпу и направился к двери. Открыв ее, он столкнулся на пороге со слугой Фабио.
– Меня прислали позвать вас во дворец, – сказал слуга. – Врачи оставили всякую надежду.
Патер Рокко смертельно побледнел и отступил на шаг.
– Вы сообщили об этом моему брату? – спросил он.
– Я как раз иду в мастерскую, – отвечал слуга.
– Тогда я отправлюсь
- Лунный камень - Уилки Коллинз - Классический детектив
- Закон и женщина - Уилки Коллинз - Классический детектив
- Мертвая комната - Уилки Коллинз - Детектив / Классический детектив
- Тайна - Уилки Коллинз - Классический детектив
- Человек в черном - Уилки Коллинз - Исторический детектив / Классический детектив
- Дочь Иезавели - Уилки Коллинз - Детектив / Разное / Классический детектив
- Тайна потерянного камня: Приключения Кейт и Бена - Павел Волшебников - Прочая детская литература / Детские остросюжетные / Прочие приключения
- Байки рыжей Кошки - Stacy Dark - Прочие приключения / Ужасы и Мистика
- Приключение Арчибальда Д'энуре: проклятье камня и пепла - Роман Сергеевич Тимохин - Героическая фантастика / Попаданцы / Прочие приключения
- Морской разбойник и торговцы неграми - Сю Эжен - Прочие приключения