Рейтинговые книги
Читем онлайн Гостинодворцы. Купеческая семейная сага - Иван Ильич Мясницкий

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 ... 150 151 152 153 154 155 156 157 158 ... 165
жизнь! Черт знает, как глупо, как идиотски подло устроен белый свет! Кому нужно, кому следует жить, тот умирает, кто жаждет смерти, просит ее, как манны небесной, – живет и бременит собою землю, и становится в тягость другим. Значит, есть что-то высшее, что управляет нашею судьбой, распоряжается нашею собственностью, нашим благом – жизнью. Мы можем протестовать, сетовать, плакать, даже бороться, но, в конце концов, результат выходит один и тот же для всего живущего на свете: мы должны покориться».

Набегов раскурил потухшую папироску и прошелся по комнате.

«Сентенция недурная, но Аршинова все-таки жаль. До боли, до злости жаль. И доктор за счастливый исход не ручается. „Все зависит от натуры!“ Черт бы побрал этих медикусов: сами бродят в потемках и морочат человечество, заставляя его висеть между небом и землей. Это то же самое, что у чиновников: „с одной стороны, нельзя не сознаться, хотя, с другой, нельзя не признаться“. Легковерные убеждены, что медицина – наука положительная. Дураки и дети часто говорят правду. И я с ними совершенно согласен. Она, то есть медицина, потому уже наука положительная, что любого человека в могилу положит. Каламбур грубый, но, к сожалению, верный».

Набегов сел на постель и зевнул.

«Что мне теперь с письмом Аршинова делать? – подумал он, пуская щелчком окурок папиросы в потолок. – Дожидаться его смерти и затем вручить мадам… мадам… Ах, дьявольщина, я даже не посмотрел, какой мадам его вручить».

Он вскочил с постели, взял со стула пиджак и, вынув из кармана конверт, подсунул его к самой свечке.

«„Елене Аристарховне Тюфяковой! – прочитал он. – Петровский парк, дача…“ Ах, черт возьми! Я про нее столько слышал от наших купеческих фисов, что с удовольствием посмотрю на ее красивую мордочку. Говорят, она очень красива, мила и умна. Тем хуже бы для Сергея Ивановича, если он вздумает умереть. Красивые и вместе с тем умные женщины встречаются очень редко, и будет очень жаль, если такой редкий экземпляр не попадет в библиотеку Аршинова».

Набегов фукнул на свечку, растянулся на постели и закрыл глаза.

«Мне кажется, будет очень хорошо, если я завтра поеду к этой мадам… как ее?.. Тюфяева… Туфлева… вспомнил: Тюфякова!.. Что написал он ей, я не знаю, но, наверное, что-нибудь серьезное: не станет же человек, отправляясь на верную смерть, писать любимой женщине комплименты и каламбуры. А раз в письме „серьезы“, Тюфякова будет очень мне благодарна, если я принесу их ей раньше смерти автора. Ergo[24], я должен завтра же отвезти ей это письмо. И силлогизм за это, и философия, сказавшие, что „никогда тебе не узнать того, чего нельзя узнать…". И любопытство проклятое подмывает посмотреть адресатку… Ах, любопытство, любопытство! Не одну ты Еву сгубило, кажется, сгубишь и Адама!»

Набегов завернулся в пальто, заменявшее ему одеяло, и отвернулся к стене.

* * *

На другой день он проснулся часов в одиннадцать и, поспешно напившись чаю, натянул на плечи пальто и надвинул на самые глаза шляпу.

Выходя из своей комнаты, он наткнулся на одну из барышень, вязавшую какое-то бесконечное кружево и смотревшую в окно на проходящих.

– Заспались, заспались! – улыбнулась она, смотря на серьезное, бледное лицо нахлебника.

– Плохо ночь спал, – отрывисто проговорил он, захлопывая дверь своей комнаты.

– Уж не мухи ли? – с испугом проговорила девица, вскакивая со стула. – Я их сейчас выгоню…

– Успокойтесь, добродетель моя, совсем не мухи… мешало мне спать совсем другое, чего вы выгнать не можете.

– Ах, какой ужас! Неужели клопы?

– Думы, патока моего сердца, думы-с.

– Напрасно вы на ночь думаете… я никогда не думаю, когда ложусь спать…

– А я, к сожалению, думаю, пастила моей души! Несовершенство нашей организации тем и познается, что мужчина всегда думает, а женщина – никогда… а за сим письмом, сахар моих мечтаний, конфета пылких воображений, честь имею кланяться…

– И надолго? – расхохоталась барышня.

– На целую неделю. Прошу не скучать и… пыль по моей комнате не гонять, пусть ее лежит на своем месте… Мой салют, прелестное монпансье, и полное адью-с!

Барышня заслезилась от смеха, а Набегов, выйдя на улицу, махнул извозчику, стоявшему у соседнего фонаря.

– В летах, но весьма аппетитная девица!.. Извозчик, в Петровский парк!..

Спустя минуту он, подпрыгивая в пролетке и придерживая съезжавшую от толчков шляпу, летел на дачу к Тюфяковой.

XXXVI

Елена Аристарховна пила кофе на террасе, когда ей подали визитную карточку Набегова.

Литераторы – народ самый бестолковый. Набегов в данном случае, по крайней мере, не был счастливым исключением из такого положения; имея точный адрес Тюфяковой, он побывал дачах на десяти, прежде чем попал на дачу вдовушки; на трех дачах пострадал от ласкового приема собак, не разбирающих, как всем известно, ни пола, ни возраста, ни чина; в четырех – наслушался грубостей прислуги, а в двух его просто приняли за любителя чужой плохо лежащей собственности и чуть-чуть было не познакомили с предержащей властью. К Тюфяковой он попал уже с задних ворот и, сунув свой нос в прачечную, в погреб и кухню, наконец-то благополучно добрался до передней «дачной барыньки», как он называл вдовушку, где, вручив горничной визитную карточку, опустился на первый попавшийся стул.

– Н-да! – пробормотал он себе под нос. – Нелегко попасть в рай Магомета!

Набегов окинул привычным взглядом переднюю, довольно просторную комнату с громадным, старинным трюмо, наверху которого сидела пара резных пухлых амуров с надутыми щечками и розанами в подушкообразных ручках, с оригинальными вешалками, напоминавшими собою козлы, в которые солдаты составляют свои ружья, и стыдливо покосился на свои, покрытые толстым слоем пыли, штиблеты.

– Какой-то господин, сударыня, желает вас видеть! – докладывала в это время горничная Тюфяковой, подавая ей на подносе карточку Набегова.

– «Василий Сергеевич Набегов!» – прочитала она карточку, ставя чашку на стол. – И только. Кто он такой?

– Не могу знать-с.

– И я его совсем не знаю… Что ему нужно?

– Они ничего не сказали-с… велел только передать карточку… «Мне нужно, – говорит, – видеть вашу барыню по делу».

– Проси его в зал. Он… приличен?

– Кажется, ничего-с… одет по-немецки.

Тюфякова усмехнулась и, войдя вслед за горничной в небольшую зальцу-салон, сплошь заставленный мебелью и жардиньерками с цветами, села на козетку.

– Пожалуйте, господин, принимают-с, – доложила горничная Набегову, смахивавшему со своих штиблет пыль носовым платком.

– Гм…

1 ... 150 151 152 153 154 155 156 157 158 ... 165
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Гостинодворцы. Купеческая семейная сага - Иван Ильич Мясницкий бесплатно.

Оставить комментарий