Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Красиво… Какие же они все… красивые!.. Кто… кто они?..
Над нами не было ничего, лишь серость и непонятная мгла. Незастывший бетон низкого непроглядного неба меж сферами бытия. Но Гера видел там что-то ещё. Точнее, кого-то. Он улыбался. Робко, но улыбался. Впервые за всё время, что я его знал.
А потом он посмотрел себе под ноги. И со вскриком отпрыгнул, словно бы из-под земли к нему тянулись полусгнившие руки. Но уже в следующий миг Гера рухнул на четвереньки и с истошным криком принялся колотить в несуществующую землю по-мальчишески хлипким кулаком.
– Исток, – громом грянул голос патриарха. – Проклятье в нём проявилось сразу. Другого и не ждал.
Гера вопил срывающимся голосом. И бил, бил, бил, будто надеялся разнести на части эту сферу мироздания. И в какой-то момент почудилось, что у него это будто бы даже получается: призрачные деревья зашумели, с них слетели и вмиг смолкли крикливые птицы, сгинули вообще все звуки, кроме крика заливающегося слезами пацана.
– Ма-а-а-ам!.. Па-а-а!..
Там, глубоко, в видимой им одним беспросветной пасти Ничто Гера разглядел родителей.
Глава 24
Я проснулся посреди ночи от света фар в окно. Вскочил, спросонья листая мысли, как костяшки чёток: нашли, сейчас что-то будет, пока дом не окружили, пусть Гера выводит Иго с Катей.
Но старенькая «Нива», увешанная галогеновыми фарами по верхней дуге, как новогодняя ёлка, проехала мимо. Охотнички.
Снова уснуть уже не получилось. Где-то с час я сидел на кровати, бесцельно глядя на сопящего Геру, и даже всерьёз подумал посчитать баранов каких-нибудь. Потом и вовсе встал, прошёлся по комнате туда-сюда, скрипя дощатым полом. Луна за окном била ярко даже сквозь остаточные тучи, что принесли в Малинов Ключ снег вперемешку с дождём. Где-то почти у самого леса горе-охотники благополучно застряли в снежной каше и теперь пытались вызволить бедную «Ниву», выжимая из старушки всё и даже больше.
Сон никак не шёл.
В храм я провалился скорее от скуки и пожалел, что не сделал этого раньше. Вот где было сонное царство! Оцепеневшее без надобности лихо, свитая «колодцем» рыбина, вся в плотоядных отростках по верхней части тела. И всё. И – тишина. Ни тебе дрянных мыслей, ни тревожного света фар по потолку ни с того, ни с сего. Не стоило ждать даже похабных песенок Жигуля, который, наверняка, сейчас скрёб кривыми когтями титьки, нарисованные поверх заклёпок фюзеляжа английского бомбардировщика.
Красота! Интересно, а находясь внутри храма, возможно заснуть?..
Пока я размышлял над этим, набрёл взглядом на новую надпись, которой ещё вечером совершенно точно здесь не было. Игра выдавала мне информацию по чуть-чуть, буквально мерными ложечками. Что ж, пора бы уже привыкнуть…
«Род Велес. Младший род культуры Вотчина.
Каста – отсутствует.
Титул – отсутствует.
Наследник рода».
Можно подумать, до этого я не был членом рода Велес! Хотя стоп… Может, это мой род не был полноправной частью культуры?.. Да, вполне возможно. Нас же вроде как не существовало, по большому счёту. Игра не видела нас, Велес, потому как не видела патриарха. А я, прирождённый, не мог быть новой точкой отсчёта. Сказал же дед: роду должно заново начаться с хрупкой женщины. С хранительницы. И если так, то перемены связаны со вчерашним ритуалом, без вариантов. Только вот что это ещё за касты какие-то с титулами?..
Размышляя, я вдруг вспомнил Геру. И сказать, что по спине пробежали мурашки – ничего не сказать.
Вчера пацан увидел родителей. Как, почему – фиг его знает. Вот просто взял да и глянул прямо в кромешность Ничто. Мы с дедом еле выдернули его, разошедшегося, в обыденность. Я не был уверен, но в какой-то момент показалось, что земля там трещала от ударов юношеского неокрепшего кулака. Поддавалась. Патриарх, скорее всего, предвидел нечто подобное. Потому, наверное, и вознёс нас над сферой спящих только едва-едва. Окажись мы выше или вообще, не дай бог, в Роднике – точно случилось бы что-то непоправимое.
А ещё вчера я понял вот что: Натали либо вконец дура, что отпустила Геру так вот запросто, либо наоборот. И второй вариант казался куда жизнеспособней.
Я вышел в коридор и в зале, где мы проводили ритуал, увидел горящий свет. За дубовым столом, по обыкновению смешно вытягивая губы трубочкой, дед попивал отвар и внимательно рассматривал странную большую картину на стене, которой, кстати, я тут не припоминал.
– Чего подскочил? Завтра дел много, спать иди. В бане вон крышу снегом продавило, надо бы глянуть. И тын у реки упал. Сейчас-то ничего, а весной скотина пойде – гомна не оберёмся.
– Не спится, – скрестив руки на груди, я тоже уставился на картину.
Дед иногда был просто дедом. Старым хрычом, которого сложно воспринимать без улыбки. Сейчас он, словно истинный знаток искусства, выставил вперёд нижнюю челюсть, оттопырил кривой мизинец, и, надвинув друг на друга густющие белые брови, смачно хлебал этот свой ароматный отвар, который упорно называл чаем. И разглядывал странный пейзаж так, как если бы видел его впервые. Или как если бы Иго, например, втихаря побезобразничала, что-то эдакое пририсовав, некую мелкую детальку, и только недавно в том призналась.
Я не произнёс больше ни слова. Сложно было не заметить, какое удовлетворение дед испытывал от чаепития перед этой картиной. Словно бы она была его любимой, но по какой-то причине долгие годы пылилась на чердаке, обгаженная мышами и птицами, и сейчас вдруг снова пришло время её вывесить.
Появилась причина сделать это.
На ней был изображён закат. И это, пожалуй, единственное, что можно было сказать о картине наверняка. Деревья отображались слишком жирными мазками, почти неряшливыми даже, горизонт кривился не только горной грядой на фоне слева, но и как бы нежеланием автора его прорисовывать. Не то река, не то дорога виляла меж голых каменюк, парочка из которых подозрительно смахивала на большущие человеческие черепа. И солнце. Воспалённое какое-то, будто бы готовое вот-вот лопнуть. Всё.
– Только не говори, что это работа Лены.
– Не скажу. Эта – не её. Лена ещё не родилась, когда я «Небо» на стену повесил. И её мать ещё не родилась. И её мать. И…
– Я понял, дед.
В этом пейзаже прослеживалось кое-что, схожее с нашим родовым гербом, но весьма отдалённо. Да, расколотый предзакатными лучами небосклон. Но не на множество, а всего на три равных части. Да, солнце посреди, но оно не в зените, не светит, а валится за изломанный горами горизонт. И настырно
- Старый рыцарь - Дилара Маратовна Александрова - Героическая фантастика / Прочие приключения / Фэнтези / Эпическая фантастика
- Старый рыцарь - Крепкая Элья - Боевая фантастика / Героическая фантастика / Прочие приключения
- Белая Полоса вокруг - Алексей Абвов - Боевая фантастика
- Антимаг - Александр Гедеон - Боевая фантастика / Попаданцы / Периодические издания / Фэнтези
- Ловчие Удачи - Вячеслав Седов - Боевая фантастика
- Подрывник будущего. «Русские бессмертны!» - Александр Голодный - Боевая фантастика
- Клыки. Истории о вампирах (сборник) - Коллектив переводчиков - Боевая фантастика
- Ставка больше, чем смерть. Металл Армагеддона - Александр Голодный - Боевая фантастика
- Война Кланов. Медведь 1 - Алексей Калинин - Боевая фантастика / Боевик / Фэнтези
- Рыцарь из ниоткуда - Александр Бушков - Героическая фантастика