Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Как долго они не появлялись, возможно, выбирали другую тропу, и вот наконец боги сделали так, чтобы они пришли! Гроза почти нежно погладил берестяную оплётку лука и бережно расположил его на большом плоском камне, а рядом колчан со стрелами. Бесценная добыча досталась ему в бою. Как сей настоящий многослойный, проклеенный рыбьим клеем и обёрнутый берестой русский лук оказался у хазар, он не ведал, но обрадовался ему, как подарку небес! Весьма дальнобойный, не боящийся сырости пещер и утренних туманов, с прочной кожаной плетёной тетивой, сработанной в особой древней манере, с долгим вытягиванием, намачиванием, сушкой да пропиткой. О таком луке когда-то рассказывал наставник по воинской здраве Вергун. И вот теперь сей лук стал основным оружием Грозы.
Жажда мести и стремление узнать о судьбе близких были той единственной силой, что уже несколько лет понуждала его жить в пещерах, переносить зимние холода и летний зной, устраивать засады и терпеливо ждать появления врага. Иногда он подряжался пасти овец или помогал отогнать их на торжище. Брался доить овец и делать брынзу. Но, что бы он ни делал, страшная жажда, высушивающая изнутри душу, не покидала Грозу ни днём ни ночью. И он опять уходил в горы, где жил только для того, чтобы найти и покарать.
Сегодня везучий день, они опять пришли! Гроза замер на верхнем карнизе, чтоб даже дыханием не выдать себя.
Вот отряд поравнялся с завалом, который надлежало обрушить первым, – ещё чуток, ещё шагов пять до отмеченного места, и вот он – главный миг, пора!
Но… вложенный в завал обломок сосны отчего-то никак не освобождался, видно, его сильно сдавило, скорее… Первые три конника уже проехали место, где их должны были настичь камни, ну же!.. Он дёргал, пытался расшатать обрубок сосны – всё бесполезно, ствол дерева будто сросся с огромными валунами и не поддавался слабым человеческим усилиям. В отчаянии Гроза набросил на него хазарский волосяной аркан и, упёршись ногами в огромный камень, потянул на себя, побелев от натуги так, что перед лицом заплясали цветные пятна, сокрыв на миг солнечный свет. Сосна наконец подалась, и камни с грохотом устремились вниз на тропу. Поздно, слишком поздно, большая часть отряда уже прошла! Теперь скорее ко второму подготовленному складу, чтобы хоть оставшиеся хазары не успели уйти!
Гроза метнулся к другой куче камней, здесь всё получилось быстро. Двое из повернувших обратно к входу в ущелье всадников угодили под обвал, остальные растерянно сгрудились между двумя камнепадами, самые сообразительные, спешившись, попытались перевести коней через завалы под уздцы. Вот тут и пришёл черёд боевого лука. Гроза успел снять стрелой одного, двое же устремились к завалу, стараясь укрываться за камнями. Теперь попасть в них было сложнее, ещё немного – и они пройдут завал. Одному из них это уже удалось, и он, вскочив на коня, бросился прочь по тропе. Из двух стрел, пущенных в последнего хазарина, одна прошла мимо, а вторая поразила коня. Конь рванулся, заплясал на месте, оступился и, поскользнувшись, придавил к каменной глыбе ногу седока. Когда хазарин всё-таки выбрался, Гроза вскинул лук, но, подумав, опустил его, потому что хазарский воин не стал перебираться через завал, как сделал его сотоварищ, а прильнул спиной к скале, а потом полез вверх и вправо, чтобы всё время быть закрытым от прицельного выстрела выступающей частью скалы.
Пастух, прихватив аркан, заторопился к тому месту, куда должен был вылезти хазарин. Конники-то они добрые, а вот по горам лазать не обучены. Гроза бежал, стараясь не оступиться на округлых камнях, не сильно расслаблять и в то же время не напрягать излишне ноги, как бегают животные. Переводя дыхание, он прильнул к нагревшемуся боку горы, ожидая, когда появится враг. Но хазарин всё не появлялся. Подойдя к краю, осторожно глянул вниз и увидел вражеского воина лежащим внизу на камнях. Пригляделся: кажется, живой. Перевернулся и сел, значит, сорвался с небольшой высоты, но никуда не убегает, скорее пока он оглушён!
Когда пастух спустился к хазарину, тот выхватил из ножен большой кинжал.
– Не подхатить, моя твоя резать! – прокричал хазарин, затравленно вращая глазами.
Гроза остановился в нескольких шагах, внимательно глядя на противника. Голова, и руки, да и стан хазарина двигались, а ноги лежали, как-то странно вывернувшись, и даже не шелохнулись.
– Понятно, значит, хребет сломан, – проговорил пастух. – Не воин ты более…
Хазарин меж тем то с трудом открывал очи, то снова их закрывал, будто его настигал неодолимый сон. Гроза уселся на камень в нескольких шагах. Он кое-что уже знал по-хазарски и по-гречески, потому что на торжище приходилось объясняться со стражей, конными разъездами, да и овец часто покупали у него те же хазары и греки. Хазарин же, судя по словам, тоже немного говорил, а ещё более понимал речь русов.
– Ты кто? – спросил хазарин.
– Я тот, кто убил твоих товарищей, – устало ответил Гроза.
– Большинство наших ушли и больше никогда не пойдут этой короткой дорогой, – кривясь от ненависти и боли в спине, проговорил сквозь зубы хазарин.
– Ничего, я встречу их в другом месте, кроме гор есть ещё леса, есть ночные тропы, есть дороги у моря, я найду где их встретить.
– Зачем ты это делаешь, кто тебе платит? – начиная чаще дышать и покрываясь испариной, спросил хазарин.
– В лето, когда греки срубили Великий Дуб, вы, хазары, напали на наше поселение, что находилось рядом, убили моих односельчан и похитили мою девушку и моего брата. Я хочу найти тех, кто это сделал, я хочу знать, куда их продали. Я всегда при удачной охоте стараюсь оставить в живых одного вашего воина, чтобы спросить, где он был в то лето и знает ли что о моём брате и девушке, но не всегда удаётся пленить живого… – Таврорус замолчал, глядя куда-то вдаль.
– Я был там в то лето, – ответил хазарин, который, видимо, понял, что жить ему осталось немного.
Ему вспомнилось, как в наказание за то, что в одном из походов два нукера взяли много золота и утаили от старшего, тот приказал перед всеми сломать обоим хребты и бросить подыхать в степи, как лёгкую добычу для шакалов да степных грифов. Они тогда, тоже сильные и злые воины, беспомощно стенали и просили добить их, но старший не разрешил это сделать и сам стоял подле, пока весь отряд не проехал мимо. И лишь тогда, пнув каждого из брошенных, он вскочил на коня и поехал
- Гроза - Александр Николаевич Островский - Драматургия / Русская классическая проза
- Лук и эвфемизмы - О'Санчес - Русская классическая проза
- Экспонат №… - Борис Львович Васильев - Советская классическая проза
- Князь Святослав - Борис Васильев - Историческая проза
- Ольга, королева русов - Васильев Борис Львович - Историческая проза
- История рода Олексиных (сборник) - Васильев Борис Львович - Историческая проза
- ЛидаКол - Борис Львович Васильев - Остросюжетные любовные романы / Поэзия / Русская классическая проза
- Русь против Тохтамыша. Сожженная Москва - Виктор Поротников - Историческая проза
- Лук и подпись на пергаменте - О'Санчес - Русская классическая проза
- Жажда мести - Мирнев Владимир - Историческая проза