Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Бросай меч, или я… — И, достав кинжал, приставил к горлу девушки. Та вскрикнула. Княжна бросила меч и упала без сознания…
Очнулась Всеславна от сильной тряски. Происшедшее тотчас всплыло в ее сознании. Она боялась открыть глаза, надеясь, что все окажется дурным сном. Но действительность дала о себе знать. Княжна почувствовала, что рядом кто-то лежит, и, повернув голову, узнала Малушу. Та не подавала признаков жизни. Руки у Всеславны были связаны, и она толкнула служанку плечом — в ответ девушка пошевелилась и застонала.
Их возню заметили сопровождавшие повозку всадники.
— Ишь, ожила ведьма! — грубо заметил один. — Она ж порубала наших, у, гадина! — и всадник стегнул Всеславну плеткой.
Она только дернулась, но не издала ни звука, а глаза сверкнули гневом. Всадник снова поднял плеть, но спутник перехватил его руку:
— Князь велел и пальцем не трогать. Смотри, она ведь тоже княжьих кровей.
— А ты откуда знаешь?
— Сказывали. Ведьмой она стала опосля, как позналась со злым духом.
— А княгиня другое говорила: «Если что, души ее как бешеную собаку!»
— А ну их! Князь правит, княгиня управляет… И вообще, если бы она была тово… ведьмой, да разве лежала б сейчас вот так? Люди говорят, ведьма взовьется — только ее и видели, а энта лежит, ничего.
— Ой, Меченый, смотри, узнает княгиня, горя не оберешся.
— Ну, ты… язык прикуси, а девок не обижай. Пусть там сами рассудят, нам сказано доставить — вот и доставим.
Услышав их разговор, Всеславна внутренне охнула. Значит, приказали князь или княгиня. Но какие? И почему ее схватили? Почему зовут ведьмой? Неужели оклеветал кто…
Во рту все пересохло.
— Пить… — попросила девушка слабым голосом.
Кони остановились. Меченый пошарил в повозке и вытащил деревянный бочонок с водой.
— Слышь, может, руки ослобоним-то? — предложил он напарникам.
Второй всадник пожал плечами. Возница, до сих пор не вступавший в разговор, поддержал Меченого:
— Неужто мы, трое мужиков, девок испужались? Да куды они уйдут со связанными ногами!
Меченый осторожно освободил девушкам руки и помог Всеславне напиться. Снова тронулись в путь, некоторое время ехали молча. Когда начало смеркаться, возница взмахнул кнутом, лошади прибавили шагу. На одном из ухабов повозку сильно тряхнуло. Княжне на ногу накатился бочонок с вином, больно ударил. Она застонала. Меченый схватил бочонок и швырнул его в кусты.
— Да ты что! — завопил второй. — Что за воин, коли ради баб добро переводить готов!
— А то и воин! Намеднись с князем в поход ходили, с нами козельские были. Ихнюю девчонку кто-то обидел, так, говорят, сын воеводы на бой того гада вызвал!
— Кто вызвал? — переспросил возница.
— Аскольд, говорю, сын воеводы козельского.
От этих слов сердце Всеславны забилось.
— Ты знаешь Аскольда? — не выдержала она.
Меченый удивленно повернулся к ней.
— Да, знаю. Добрый вояка. Меня выручил, а то бы давно вороны склевали.
Теперь княжна не сомневалась: ее везут в Чернигов.
Глава 11
Танцовщица была прекрасна. Много их прошло уже перед глазами хана, но такую он видел впервые. Стройна, изящна, легка как перышко. Изгибаясь по-змеиному, девушка поражала пластичностью и грацией. Вот она опустилась на ковер и замерла, а затем медленно, так что едва улавливал взгляд, начала подниматься, словно ее тянули вверх невидимые нити. Батыю даже захотелось сойти с подушек и посмотреть, не обман ли это, но он сдержался, теребя жидкую бороденку. Он еще долго любовался бы танцем, наслаждаясь прохладой великолепного шатра, если бы не вошедший Субудай-багатур.
Старик никогда не спрашивал разрешения, входя к хану как в свой шатер, лишь слегка склонял голову. Такая фамильярность давно беспокоила хана и ущемляла его самолюбие. Батый не терпел Субудая, сознавая его превосходство. Но его очень ценил Покоритель вселенной и неизвестно еще, кто больше сделал — великий хан или этот небольшой толстый человечек, острый ум и зоркий глаз которого видели все. С ним следовало держать ухо востро, жить дружно, тем более сейчас, когда затевался великий поход. Без такого полководца любое начинание обречено на провал.
Поэтому Батый улыбнулся вошедшему, а тот, кряхтя, опустился на подушки, вытирая струйки пота на жирном лице. Хан махнул рукой, что означало конец представлению, и танцовщица растаяла в глубине шатра.
— Они ждут, почтенный, — глуховато сказал Субудай.
Хан хлопнул в ладоши, и в шатер вошли его самые приближенные люди. Все молча расселись. Слуги стали подавать еду. Хан за последнее время очень пристрастился к узбекскому плову. И на этот раз высокий худенький узбек торжественно внес большое золотое блюдо, на котором горкой возвышалось его творение.
Засучив широкие рукава богато расшитого халата, Батый принялся за еду. По пальцам, капая на пол, потек жир. Перед каждым из гостей поставили по серебряному блюду с пловом и поднесли глубокие пиалы с прохладным кумысом. Хан взял одну пиалу и принялся запивать тяжелый плов.
Субудай оттолкнул предложенное блюдо. Хан сделал вид, что не заметил, хотя другие в испуге глянули на Батыя.
— Баранину, — ни на кого не глядя, пробурчал полководец.
Ему тотчас подали его любимые отварные ребрышки.
Насытившись, хан довольно рыгнул, отер руки о полы халата и отвалился на подушки. Его примеру последовали остальные. Так они лежали долго, кое-кто даже погрузился в сон. Субудай сладко посапывал.
Когда хан очнулся, многие уже сидели, терпеливо дожидаясь его пробуждения. Субудая будить не решались. Наконец он сам зашевелился и открыл глаза. Некоторое время сидел молча, ковыряя ногтем в зубах. Батый не выдержал:
— Ты сопровождал Великого из великих в его последний поход. У него были огромные богатства. Говорят, он велел закопать их где-то далеко отсюда. Ведом тебе тот путь? — спросил он.
Субудай долго молчал, потом ответил:
— Ведом.
— Что это за место?
— Хан, ты хочешь богатство своего деда. Я тебе укажу путь к нему. Оно на острие твоего копья, которое смотрит на запад. Великий не дошел до тех земель, а богатства там больше, чем было до сих пор. У урусов столько городов! Один Киев чего стоит! Время великих дел настает. Урусские князья по-прежнему грызут друг другу глотки. Другого такого времени не будет! Неужели у хана появились сомнения? Сегодня у нас сила, которая в несколько раз больше, чем у Великого покорителя вселенной. Наши люди рвутся в бой, их приходится сдерживать. Я приказал отвести людей дальше в степи, запретить набеги на презренных половцев — пусть думают, что мы ушли в неведомое,
- Ольга, королева русов - Васильев Борис Львович - Историческая проза
- История рода Олексиных (сборник) - Васильев Борис Львович - Историческая проза
- ЛидаКол - Борис Львович Васильев - Остросюжетные любовные романы / Поэзия / Русская классическая проза
- Спи, моя радость. Часть 3. Утро - Вероника Карпенко - Остросюжетные любовные романы / Русская классическая проза / Современные любовные романы
- Кинжал для левой руки - Николай Андреевич Черкашин - Боевик / Исторические приключения / О войне
- Экспонат №… - Борис Львович Васильев - Советская классическая проза
- Обычная история - Ника Лемад - Русская классическая проза / Современные любовные романы
- Всадники - Жозеф Кессель - Историческая проза
- Государи московские. Книги 6-9 - Дмитрий Михайлович Балашов - Историческая проза
- Топот бронзового коня - Михаил Казовский - Историческая проза