Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Можешь порадоваться, русич.
— Ты подашь мне на обед калач со сбитнем, — пошутил Васютка.
— О калаче я слышал, а вот о сбитне ничего не знаю. Ты мне расскажешь, и я скажу повару, чтобы он приготовил тебе такое блюдо.
— Едва ли твой повар захочет приготовить мне лакомство… Чего такой веселый?
— Я выполнил твою просьбу, купец. Командор Вернер Валенрод ждет тебя в своем тронном зале.
— Это правда?! — оживился Васютка.
— Клянусь святой Марией.
— Я никогда не забуду о твоей услуге, Карлус. Ты очень добрый человек.
— Поспешим, купец. Командор не любит ждать.
Вскоре Лазутка оказался перед высокой металлической дверью, расписанной причудливыми узорами вокруг длинного бронзового креста. У двери застыли двое стражников, вооруженные мечами и копьями.
— Приказано доставить к господину фогту, — доложил Карлус.
Стражники молча раздвинули копья: они были уведомлены о приказе командора.
— Ты войдешь один, а я подожду тебя за дверью, — сказал надзиратель.
Каждый ливонский замок имел тронную палату, которые, по своему зодчеству, мало чем отличались друг от друга, выделяясь лишь роскошью отделки и обстановкой.
Палата фогта Вернера была внушительных размеров — широкой и длинной, способная вместить более двухсот гостей. Стены ее были обиты толстым малиновым сукном, расписанным мелкими серебристыми крестами. На передней стене виднелось распятие Христа. Зарешеченные окна были узкими и напоминали бойницы, и если бы не горящие светильники, развешенные по стенам, то в тронной палате было бы довольно сумрачно.
Командор Вернер возвышался на высоком деревянном кресле. Он, облаченный в белый плащ с черными крестами, сидел за длинным столом, на котором стояли два трехсвечника и лежала раскрытая рукописная книга.
Позволив пленнику оглядеть палату, Валенрод несколько минут вглядывался в узника, а затем негромко сказал:
— Мне стало известно, купец Васютка, что ты добивался встречи со мной.
— Да, Вернер.
— У тебя появились какие-то вопросы?
— Да! Особенно один.
— Хорошо. Я непременно отвечу на него. Но вначале хочу узнать у тебя — доволен ли ты условиями своего заключения? Нет ли каких-нибудь жалоб?
— Ни каких. В последние недели ты, Вернер, предоставил мне пригожую жизнь. Я нахожусь в тепле, выхожу на прогулки, отменно питаюсь и даже пью хорошее вино. Так с пленниками не поступают. Меня сдерживают лишь толстые стены твоего замка.
— Отлично, купец. Хочу добавить, что тебе оказана большая честь. Ты принят в тронном зале. Ни одному узнику это было не позволено. Даже кнехт не имеет права войти в главную палату рыцаря. И если ты в дальнейшем проявишь благоразумие, то тебя ждет большая удача. Я вижу, как ты порываешься задать мне свой главный вопрос, но я отвечу на него чуть позднее.
— Но почему, Вернер? — порывисто двинулся к столу командора Васютка, но фогт остановил его движением руки.
— Так надо, купец. Но вначале Карлус отведет тебя в крестовую палату.
Командор позвенел колокольчиком и стражники приоткрыли дверь.
— Карлус! Проводи купца к прелату[430].
— Слушаюсь, господин командор.
Надзиратель, держа в руке светильник, повел Васютку по каменным переходам и лестницам. Из одного помещения донесся шум, грохот посуды, смех и визг женщин, и звуки бешеной музыки.
— Что это? — спросил Васютка.
— Господин Кетлер отмечает свой день рождения, — с нескрываемой насмешкой отозвался Карлус.
Навстречу попались три девушки в странных для Васютки облачениях. (На них были пышные, широкие платья из тафты с жабо [431] и буфами[432]). Девушек, гулко топая громадными сапогами со шпорами, сопровождали двое мужчин в черных бархатных камзолах, с вышитыми на груди белыми крестами. Мужчины тискали девушек и громко, пьяно хохотали.
Когда веселая толпа прошла мимо и скрылась в шумном помещении, Васютка вновь спросил:
— Откуда эти девушки?
— Пленные латышки и эстонки. Рыцари превратили их в наложниц… Ты видел, как одна из девушек хлопнула меня рукой по плечу?
— Твоя знакомая?
Карлус почему-то остановился. Лицо его нахмурилось.
— И не только. Моя соплеменница, эстонка. Год назад её схватили в одной из деревень и…
Карлус не договорил и с сумрачным лицом махнул рукой.
— Так ты разве не немец? — удивился Васютка. — Из эстов?
Но надзиратель опомнился: он слишком много наговорил пленнику. В этих мрачных стенах замка слишком «тонкие» стены.
— Идем к прелату, русич.
Васютка не понимал, зачем послал его к священнику командор Валенрод. Что на уме этого хитрого фогта?
Крестовую палату никто не охранял. Надзиратель открыл дверь и произнес:
— Мне приказано доставить русского купца, ваше священство.
— Пусть войдет.
Приват Иоган встречался с иноземцем по просьбе командора Вернера, которого он любил и считал своим верным другом. Они были знакомы много лет, и делились самым сокровенным. Вчера Иоган заехал к фогту в гости и тот, поделившись своими планами, подробно рассказал ему об узнике.
Приват был высоком, статным человеком, с крупной русокудрой головой и большими, выразительными глазами. Длинные волосы были рассыпаны по его широким плечам.
— Присаживайся, купец, — указал священник на широкое, обитое бархатом кресло. Он говорил на чистом русском языке.
«Горазд, однако», — хмыкнул Васютка.
Крестовая комната слегка напоминала ему русскую церковь. На правой стене находилось большое, золоченое распятие Христа. Потолок изображал небо — с ангелами и херувимами с золотыми крыльями. Подле распятия — серебряная купель. На полу были устланы черные ковры с лунами и звездами. Стол, покрытый парчовой тканью, был освещен бронзовым шанданом с тремя толстыми восковыми свечами. На нем лежали богослужебные книги и какие-то узкие желтые полотенца.
— Тебе повезло, сын мой, — полнозвучным задушевным голосом начал свою речь прелат. — Ты находишься в крестовой палате самого известного рыцаря братства святой Марии фогта Вернера Валенрода, истинного служителя христианской веры.
— Это крестоносец-то Вернер истинный служитель Бога? — не скрывая насмешки, прервал прелата Васютка. — Он вор и убийца. В его замке содержатся узники, и творится блуд. Какой же он христианин?
— Ты заблуждаешься, сын мой. Господин Вернер вынимал меч для защиты самой справедливой веры на земле — католической. Этой же цели послужило и твоё заключение. Вором же он никогда не был.
— Послушай, католический отче. Самая справедливая христианская вера та, кою имеет лишь одна святая православная Русь. Другой не было и не будет! — горячо молвил Васютка.
— Опять ты заблуждаешься, сын мой. Ваш так называемый православный народ — язычники!
— Ну, это ты слишком загнул, отче, — осерчал Васютка.
— А я говорю язычники! — повысил свой голос прелат. — Кому вы молитесь и отбиваете поклоны?
— Святым иконам.
— Чепуха, сын мой. Простым деревяшкам, о которых вы ничего не знаете. Высшие истины вероучения недоступны русским людям. Вы построили тысячи церквей, но на что они похожи? На торжища! Вместо того, чтобы усердно молиться Христу, в
- Ольга, королева русов - Васильев Борис Львович - Историческая проза
- Светлый град на холме, или Кузнец - Татьяна Иванько - Историческая проза / Исторические любовные романы / Периодические издания
- Королева мести - Швейгарт Джоан - Историческая проза
- Ворон. Волки Одина - Джайлс Кристиан - Историческая проза
- История рода Олексиных (сборник) - Васильев Борис Львович - Историческая проза
- Калинова яма - Александр Сергеевич Пелевин - Русская классическая проза / Шпионский детектив
- Яма - Егор Уланов - Русская классическая проза
- Экспонат №… - Борис Львович Васильев - Советская классическая проза
- ЛидаКол - Борис Львович Васильев - Остросюжетные любовные романы / Поэзия / Русская классическая проза
- Государи московские. Книги 6-9 - Дмитрий Михайлович Балашов - Историческая проза