Шрифт:
Интервал:
Закладка:
На словах первый вернувшийся из Пекина русский пояснил, что «по своей вере китайский царь ни сам из государства не выезжает, ни послов своих и торговых людей не выпущает». Это соответствовало действительности: китайцы той эпохи искренне считали себя единственной цивилизацией посреди моря варваров, а огромный китайский рынок был самодостаточен. Иностранные коммерсанты для него были мало важны, воспринимаясь лишь как дополнительный источник драгметаллов и разных диковинок.
Зато китайские товары, прежде всего шёлк, тогда были широко востребованы во всём мире. На русский рынок шёлк из Китая (у нас он именовался «камкой») попадал через посредничество среднеазиатских и персидских купцов. Драгоценная китайская «камка» считалась настолько статусной вещью, что попадала не только в завещания монархов, но даже в историю и географию России. Главный дальневосточный полуостров нашей страны, Камчатка, в XVII веке получил имя от прозвища своего первооткрывателя, сибирского казака Ивана Камчатого, прозванного так именно из-за приметной «камчатой» рубахи из китайского шёлка.
Интерес к коммерции с Китаем подогревали и западноевропейские купцы, особенно англичане. Неслучайно в 1617 году, узнав об отправке русских посланников в Пекин, английский посол Джон Мерик в Москве буквально осаждал бояр из правительства первого царя из династии Романовых, пытаясь выяснить перспективы транзитной торговли с Китаем через Россию. Настырного британца дипломатично отбрил боярин Фёдор Шереметев, объяснив послу, что «Китайское государство невелико, около всево ево стена в один кирпич, а подлинно ж неведомо…»
«Изволил послать в Китайское государство купчин своих…»
Одним словом, интерес к торговле с Китаем у Москвы четыре столетия назад был значительным, несмотря даже на отсутствие достоверных знаний и тысячи вёрст сибирского бездорожья, разделявшего центры обоих государств. Сложности логистики были таковы, что лишь в 1652 году царь Алексей Михайлович снарядил в Китай первую большую торгово-дипломатическую миссию. Её глава, Фёдор Байков, один из ближайших к монарху чиновников, для будущей русско-китайской коммерции получил наличными огромную по тем временам сумму – 50 тысяч рублей. Выражаясь языком той эпохи, царь «изволил послать в Китайское государство купчин своих».
Ровно 365 лет назад, в августе 1653 года, из Тобольска в Пекин отправился первый русский торговый караван. Он вёз сибирскую пушнину и юфть – бычьи кожи, обработанные тюленьим жиром и берёзовым дёгтем. Юфть из Поволжья была единственным восточноевропейским товаром, известным на китайском рынке ещё со времён Золотой Орды.
В Пекине русские товары, привезённые впервые не посредниками, а самими русскими, были успешно распроданы. Обратно караван Байкова доставил в основном разнообразные шелка-камки и небольшое количество специфических китайских товаров – разнообразных лекарственных трав. Китайская традиционная медицина уже тогда (через среднеазиатских купцов) пользовалась авторитетом на Руси и в Европе. Примечательно, что среди лекарств из Пекина в описи каравана фигурируют и примерно 30 килограммов «травы чай». Китайский чай почти до конца XVIII века будет считаться именно лекарственным средством и лишь позднее займёт рыночную нишу самого популярного напитка.
Государство сразу оценило всю выгодность прямой торговли с Китаем. Однако сложности логистики и политические проблемы – на Амуре шла настоящая война казаков-первопроходцев с маньчжурами – не позволили сразу наладить регулярное движение «казённых караванов». Следующий под руководством опытного купца Сеиткула Аблина, «тобольского служилого татарина», тронулся в путь лишь в 1668 году. Зато нам полностью известна его бухгалтерия: вывезя в Китай русские товары на 4540 рублей, караван доставил в Россию китайские шелка и прочие ценности на 18 700 рублей.
Оценив столь наглядную прибыль, государство 3 сентября 1672 года запретило под угрозой конфискации имущества любую торговлю с китайцами вне казённых караванов. Именно с этого момента в русско-китайской торговле начинается эпоха казённых караванов и государственной монополии на коммерцию с великим соседом.
Разворот мехового экспорта на Восток
Большую часть XVII века главную прибыль для российской казны давала государственная монополия на торговлю сибирской пушниной с Западной Европой. Добытые к востоку от Урала соболя и лисицы в качестве экспортного товара с успехом заменяли былой России современные нефть и газ.
Однако к исходу XVII столетия, накануне воцарения Петра I, русский меховой экспорт на Запад стал заметно падать. Это было вызвано тем, что, во-первых, европейские мануфактуры наконец стали массово производить качественные шерстяные ткани, а во-вторых, в Западную Европу были налажены поставки пушнины из Канады. Канадский бобр стал конкурентом сибирского меха.
В целях сохранения сверхприбылей от торговли пушниной России срочно требовалось найти для своих мехов новые рынки сбыта. И здесь Москве улыбнулась удача в виде практически бездонного рынка Китая.
Экономика Поднебесной была самодостаточна, от внешней торговли ей требовались лишь драгметаллы. По сути, мех был единственным товаром, который в ту эпоху не производился в Китае. Спросу способствовал и тот факт, что как раз в те десятилетия китайцев завоевали маньчжуры, чья прародина отличалась суровыми зимами. Мех для новых властителей Китая был не только статусным, но и жизненно необходимым товаром.
Именно перспективы мехового экспорта заставили царя Алексея Михайловича отказаться от войны с маньчжурами за земли по берегам Амура. Эта территория была уже неплохо освоена сибирскими казаками, довольно успешно отбивавшимися от наступления войск маньчжуро-китайской империи Цин. Однако выяснилось, что на Амуре нет внушительного «соболиного сбору». Основные центры добычи самого ценного меха той эпохи располагались существенно севернее, на просторах современных Якутии и Магаданской области.
По этой причине Москва отказалась от соперничества с Пекином за берега Амура и отдала эти земли маньчжуро-китайцам по Нерчинскому договору 1689 года. Земли на северном берегу Амура войдут в состав России лишь полтора столетия позднее. Однако этот договор позволил Москве начать оживлённую торговлю с богатым и многолюдным соседом. Неслучайно русские дипломаты добились включения в его текст отдельной и тщательно сформулированной статьи о торговле: «Людем с проезжими грамотами приезжати и отъезжати до обоих государств добровольно и покупать и продавать, что им надобно, да повелено будет».
Эпоха казённых караванов с «китайкой»
Нерчинский договор открыл продолжительную эпоху караванной торговли с Китаем. Только за первое
- Жизнь древнего Рима - Мария Сергеенко - История
- Русь древняя и настоящая (историко-аналитический очерк-сборник) - ПРОГНОЗНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЦЕНТР - История
- Военная история Римской империи от Марка Аврелия до Марка Макрина, 161–218 гг. - Николай Анатольевич Савин - Военная документалистика / История
- Военная организация поздней Римской империи в 353-395 гг. На пути к разделению империи. - Евгений Александрович Мехамадиев - История
- История Рима (с иллюстрациями) - Сергей Иванович Ковалёв - История
- Женщины Древнего Рима. Увлекательные истории жизни римлянок всех сословий - Джон Бэлсдон - История
- Денежно-весовые системы домонгольской Руси и очерки истории денежной системы средневекового Новгорода - Владимир Янин - История
- Экономика Древнего Востока, Древней Греции, Древнего Рима, Древней Руси - Коллектив авторов -- История - История / Экономика
- Очерки по истории архитектуры Т.2 - Николай Брунов - История
- Россия, которой не было — 2. Русская Атлантида - Александр Бушков - История