Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Этот четырехфутовый метр, перешедший из пьес Ганса Сакса, оказался как раз тем самым пульсирующим ритмом для драмы, в которой философия наказывается весельем.
Фауст, конечно же, Гете, даже будучи шестидесятилетним мужчиной; и, как и Гете, он и в шестьдесят лет был потрясен женской прелестью и грацией. Его двойное стремление к мудрости и красоте было душой Гете; оно бросало вызов мстящим богам своей самонадеянностью, но оно было благородным. Фауст и Гете говорили «Да» жизни, духовной и чувственной, философской и светской. Напротив, Мефистофель (который не Сатана, а лишь философ Сатаны) — это дьявол отрицания и сомнения, для которого все стремления — бессмыслица, вся красота — скелет в коже. Во многих моментах Гете тоже был этим насмешливым духом, иначе он не смог бы наделить его таким остроумием и жизнью. Временами Мефистофель кажется голосом опыта, реализма и разума, проверяющим романтические желания и заблуждения Фауста; действительно, говорил Гете Эккерману, «характер Мефистофеля — это… живой результат обширного знакомства с миром».15
Фауст не продает свою душу безоговорочно; он соглашается отправиться в ад только в том случае, если Мефистофель покажет ему удовольствие, настолько долговечное, что он будет рад остаться с ним навсегда:
Если когда-нибудь на ложе лени я буду лежать довольный, то с этим мгновением закончится моя гонка!. Если я в любой момент скажу: «Подожди немного, ты так прекрасна!»* Тогда в оковы меня бросьте; тогда я с радостью туда пойду.На этом условии Фауст подписывает договор своей кровью и безрассудно восклицает: «Наши пылающие страсти в чувственном море мы теперь утолим!»16
Поэтому Мефистофель приводит его к Маргарите — «Гретхен». Фауст находит в ней все очарование той простоты, которая уходит со знанием и возвращается с мудростью. Он соблазняет ее драгоценностями и философией:
МАРГАРИТА. Скажи мне, как обстоят дела с твоей религией? Ты добрый и отзывчивый человек, но, как мне кажется, не уделяешь ей должного внимания. ФАУСТ. Довольно, милое дитя! Я люблю тебя, ты чувствуешь. За тех, кого я люблю, я кровь и жизнь свою пролью, И веры, церкви своей не лишусь. МАРГАРИТА. Это неправильно! Мы должны верить!. Ты веришь в Бога? ФАУСТ. Какой человек может сказать, моя дорогая, «Я верю в Бога»?. МАРГАРИТА. Значит, ты не веришь? ФАУСТ. Ты, прелестный ангельский лик, не ослышался! Кто может назвать Его? Кто провозгласит Его? Я верю Ему? Кто может сказать: «Я не верю Ему»? Всеобъемлющий, Всеподдерживающий; Он обнимает и поддерживает не тебя, не меня, не себя? Разве не расстилается над нами небесный свод? Не лежит ли земля, прочно утвердившаяся, под нашими ногами? Как бы ни была она велика, наполни ею свое сердце, И когда в чувстве полном блаженства ты окажешься, Назови ее тогда, как пожелаешь! Назови это блаженством, сердцем, любовью, Богом! У меня нет для него названия. Чувство — это все [Gefühl ist alles]! Имя — лишь звук и дым, затуманивающий сияние небес.- Международные отношения в Новое время (1789-1871 гг.) - Андрей Тихомиров - Историческая проза / История / Юриспруденция
- История евреев в Европе от начала их поселения до конца XVIII века. Том 4. Новое время (XVII-XVIII век): переходная эпоха до французской революции 1789 г. - Семен Маркович Дубнов - История
- История Бастилии. Четыре века самой зловещей тюрьмы Европы. 1370—1789 - Семён Дмитриевич Ахшарумов - История
- Жизненный цикл Евроазиатской цивилизации – России. Том 2 - Александр Владимирович Семенков - История / Религиоведение
- Новейшая история еврейского народа. От французской революции до наших дней. Том 1 - Семен Маркович Дубнов - История
- Краткая история Германии - Джеймс Хоус - Зарубежная образовательная литература / Исторические приключения / История
- Славное дело. Американская революция 1763-1789 - Роберт Миддлкауф - История
- Великая Французская Революция 1789–1793 - Петр Кропоткин - История
- Рассуждения о Франции - Жозеф де Местр - История
- Золотая ветвь. Исследование магии и религии - Джеймс Джордж Фрезер - История / Прочая религиозная литература