Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Элеонора?
— Она была больна после рождения Рейнара. Лекари советовали уехать к морю, оставить двор и обязанности хотя бы на год. Я всё откладывал. Заседание, война, договор. Думал, весной станет легче. Весной её не стало.
Молчание наполнилось потрескиванием огня.
— Рейнар считает, что вы любили работу больше семьи.
— Иногда я тоже так считаю. — Король устало улыбнулся. — Не оправдывайте меня перед ним. Мы должны поговорить сами, пока ещё можем.
Последние слова напомнили о его утомлении.
— Джулиан давно вас лечит?
— Третий день. Аларик привёз его из северного поместья и рекомендовал как способного молодого врача. Почему спрашиваете?
Я могла рассказать о письмах без адреса, слишком подробных вопросах, встрече на дороге и подозрении Рейнара. Но тогда пришлось бы объяснить связь с Алариком, не имея доказательств. Джулиан пока не сделал королю ничего дурного. Обвинение лишь заставило бы его стать осторожнее.
— Он ухаживал за мной в Эшворте, — ответила я. — Наше расставание прошло неловко. Рейнар объявил меня невестой прежде, чем сделал предложение.
Король рассмеялся, затем закашлялся. Кашель был сухим и недолгим. Я машинально отметила бледность губ, дрожание пальцев и лёгкую припухлость под глазами.
— Простуда? — спросила я.
— Так говорит Мерсер.
— Позволите завтра осмотреть вас?
Ричард посмотрел с любопытством.
— Не доверяете придворному врачу?
— Доверяю наблюдениям нескольких врачей больше одного мнения.
— Разумно. Тогда будут ждать вас после завтрака.
Он поднялся и протянул руку.
— Пойдёмте. Иначе Рейнар решит, что я пытаюсь расстроить помолвку.
* * *
На следующее утро король действительно позволил себя осмотреть.
Он принял меня в небольшой комнате рядом со спальней, без министров и знаков власти. На нём был тёплый домашний халат, седые волосы не успели уложить, возле локтя стоял недопитый кофе. Ричард выглядел не монархом, а упрямым пожилым человеком, которого слуги безуспешно пытались заставить отдыхать.
Я послушала дыхание, проверила пульс, осмотрела горло и глаза. Простуда почти прошла. Сердце билось ровно, хотя несколько медленнее, чем ожидалось. Утомление объяснялось недосыпом, тяжёлой пищей и привычкой проводить по десять часов за письменным столом.
— Значит, я здоров, — заключил король.
— Значит, вы ещё не больны настолько, чтобы испугаться собственных привычек.
— Вы разговариваете со всеми пациентами подобным образом?
— Только с теми, кто слышит вежливые советы и продолжает делать по-своему.
Ричард усмехнулся. На столике возле кровати стоял небольшой флакон тёмного стекла.
— Что это?
— Новый укрепляющий состав Мерсера. Он велел принимать по двадцать капель утром.
Пробка ещё была запечатана. Я открыла флакон и осторожно вдохнула запах. Горечавка, боярышник, немного мяты и ещё одна горькая нота, слишком слабая, чтобы определить её без пробы. Обычный сердечный настой мог пахнуть именно так.
— Вы уже принимали?
— Нет. Решил сначала дать вам возможность поспорить с коллегой.
— Не стану спорить без оснований. Но начинайте с десяти капель. Если появятся тошнота, слабость или тяжесть в голове, прекратите и позовите меня.
— Мерсер назначил двадцать.
— Тогда можете выпить двадцать и не жаловаться, если проведёте день в постели.
Король посмотрел на флакон, затем на меня.
— Десять, — согласился он. — Рейнар действительно выбрал страшную женщину.
Я снова закрыла пробку. Настой не показался опасным, но мысль переписать состав не отпускала. Позже я собиралась попросить Джулиана назвать точные пропорции. Этого разговора у нас так и не случилось.
* * *
Архивариуса привезли во дворец глубокой ночью вместе с книгой крещений, дорожным одеялом и совершенно испорченным настроением.
К девяти утра он уже сидел в кабинете сэра Олдена, пил третью чашку кофе и доказывал, что королевские наследники должны возвращать имена исключительно в рабочие дни. Перед ним лежала огромная книга в потёртом кожаном переплёте. Запись нашли на сто восемьдесят второй странице.
«Элиза Марианна, дочь лорда Эдмунда Розвуда и законной супруги его Амалии, урождённой Вэрн».
Ниже стояли дата, подпись священника, имена крёстных и оттиск той же дикой розы, что украшала медальон. На полях мать собственной рукой приписала: «Кричала громче колоколов. Значит, будет жить».
Я перечитала слова несколько раз. От матери осталось так мало. Портрет, письма, обрывочные воспоминания и одна шутливая строка возле моего имени. В ней было больше жизни, чем во всех официальных печатях.
— Почерк совпадает, — сказал сэр Олден, сравнивая запись с письмом Амалии. — Чернила соответствуют году. Страницу не заменяли.
— Этого достаточно? — спросил Рейнар.
— Для окончательного решения об имуществе — нет. Для временного признания личности короной — да, если его величество готов принять риск.
— Готов, — произнёс король от двери.
Он вошёл без свиты, сопровождаемый только Алариком. Герцог держал папку с родословными и старую карту земель Розвудов.
— Совет предупреждает о возражениях боковых наследников, — сказал Аларик. — Трое уже направили представителей. Если объявить имя сегодня, к вечеру они потребуют отдельного разбирательства.
— Пусть требуют, — ответил Ричард. — Земли до решения останутся под управлением короны. Никому ничего не передаём и не отнимаем. Возвращаем женщине имя, которое у неё отняли без суда.
Аларик положил папку на стол.
— Я подготовил перечень владений и владельцев. Это ускорит проверку.
Он помогал. Быстро, точно, будто возвращение Розвудов действительно заботило его больше политических последствий. На правой руке по-прежнему не было печати.
— Ваш перстень потерялся в дороге? — спросила я, пока сэр Олден показывал королю запись.
Аларик посмотрел на тонкое золотое кольцо.
— Треснула оправа. Отдал ювелиру.
— Жаль. Печать была необычной.
— Обычный герб Блэкмора.
— Мне запомнился обломанный шип.
Его лицо не изменилось.
— У вас прекрасная память, леди Элиза.
Он впервые назвал меня так, хотя король ещё не подписал акт.
— Память помогла дожить до этой комнаты.
— Надеюсь, при дворе она послужит вам не хуже.
Разговор можно было принять за любезность. Только мы двое услышали предупреждение. Рейнар поднял голову от книги. Я улыбнулась ему и не стала объяснять. Пока у меня оставались лишь совпадение на воске, исчезнувший перстень и собственное чувство опасности.
Временный акт составили к полудню. Я подписала его именем Элизы Марианны Розвуд. Рука дрогнула на середине фамилии. Слишком много лет она существовала только в тайных бумагах. Король поставил подпись следом и прижал печать к синему воску.
— С этого мгновения корона признаёт вас дочерью Эдмунда и Амалии Розвуд, — произнёс он. — Право на владения будет рассмотрено судом отдельно. До решения вы находитесь под моей защитой.
— Благодарю, ваше величество.
Я думала, что почувствую торжество. Вместо этого пришло тихое облегчение. Будто дверь, которую десять лет держали закрытой, наконец поддалась, а за ней обнаружился не утраченный дворец, а просто комната детства. Рейнар не поздравил словами. Взял мою руку и поцеловал.
— Добро пожаловать, Элиза Розвуд, — сказал он.
В его устах настоящее имя снова прозвучало как дом.
- Магия крови. Розмарин и рута - Шеннон Макгвайр - Любовно-фантастические романы
- Фея для Правителя драконов 2 (СИ) - Розмарин Селина - Любовно-фантастические романы
- Фея для Правителя Драконов - Селина Розмарин - Любовно-фантастические романы / Фэнтези
- Сотворение зла для экспертов (ЛП) - Мари Аннетт - Любовно-фантастические романы
- Призывая Луну - Кристин Каст - Любовно-фантастические романы
- Темный демон - Кристин Фихан - Любовно-фантастические романы
- Отвергнутая на Земле избранная в космосе - Таруна Поддубная - Любовно-фантастические романы / Периодические издания
- Цветок мертвецов - Ольга Михайлова - Исторический детектив / Любовно-фантастические романы
- Приключения рыжей попаданки (СИ) - Маритта Вуд - Любовно-фантастические романы
- Небо над Дарджилингом - Николь Фосселер - Исторические любовные романы