Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Я машинально разгладила юбку. После вчерашнего бала я надела простое тёмно-зелёное платье, удобное для домашних дел. Волосы Клара собрала в низкий узел. На пальце сияло кольцо, но во всём остальном я меньше всего походила на женщину, которую собирались представить герцогу.
— Тебе не нужно готовиться к встрече с Алариком.
— Потому что он добр и снисходителен?
— Потому что ты моя невеста, а не просительница. Если ему что-то не понравится, это станет его затруднением.
— Пойдём. Познакомлю тебя с человеком, который уверен, что научил меня всему полезному.
— А кто научил остальному?
— Жизнь. И одна упрямая женщина из леса.
Мы вышли в холл вместе.
* * *
Герцог Аларик Вулфскар оказался мужчиной, которому невозможно было отказать в обаянии.
Он был старше Рейнара примерно на двадцать лет. Высокий, сухощавый, с прямой спиной и спокойной уверенностью человека, никогда не сомневавшегося, что перед ним откроют любую дверь. Тёмные волосы посеребрились у висков, но лицо сохранило жёсткую красоту. Голубые глаза напоминали глаза племянника, только в них было меньше зимы и больше внимательного света. Дорожный плащ из чёрной шерсти застёгивала серебряная ветвь тёрна.
Он вошёл в холл вместе с порывом холодного воздуха, отдал перчатки лакею и, увидев Рейнара, остановился. Несколько мгновений мужчины просто смотрели друг на друга. Потом Аларик пересёк холл и крепко обнял племянника.
— Живой, — произнёс он хрипло. — Проклятый мальчишка. Я уже выбирал, кого повесить первым.
Рейнар, обычно не позволявший даже дружеских прикосновений без необходимости, ответил на объятие.
— Разочарован?
— Безмерно. Пришлось отменить прекрасную казнь.
Аларик отстранился, положил ладони ему на плечи и внимательно осмотрел лицо, словно хотел убедиться, что перед ним не удачная подделка.
— Где ты был? Мне сообщили о медведе, крови на седле и двух мёртвых загонщиках. Потом твои люди прочесали половину графства, а ты появился через несколько дней без объяснений и запретил писать подробности.
— Я был ранен.
— Это я понял по слову «кровь».
— Меня нашли и вылечили.
Рейнар повернулся ко мне. Выражение его лица изменилось. Не смягчилось целиком — при слугах и дяде он оставался сдержан, — но во взгляде появилось тепло, которое я уже умела узнавать.
— Аларик, это Элиза Марианна Розвуд. Моя невеста.
Герцог посмотрел на кольцо, затем мне в лицо. Изумление продлилось не больше удара сердца. После него появилась безупречная улыбка.
— Значит, слух на почтовой станции не был следствием слишком крепкого рождественского эля. — Он подошёл и склонился над моей рукой. Его губы не коснулись перчатки, остановившись на положенном расстоянии. — Для меня большая честь познакомиться с женщиной, совершившей то, что девять лет не удавалось всему королевству.
— И что же именно мне удалось? — спросила я.
— Убедить моего племянника добровольно опуститься на колено.
— Понадобился полный зал свидетелей. Возможно, наедине он сумел бы устоять.
Аларик рассмеялся. Смех прозвучал легко, без притворства.
— Она тебе подходит, — сказал он Рейнару. — Надеюсь, ты понимаешь, насколько незаслуженно тебе повезло.
— Мне напоминают об этом с самого утра.
— Недостаточно часто.
Первое напряжение отступило. Герцог умел делать это удивительно быстро: замечал человека, обращался прямо к нему, шутил ровно настолько, чтобы не показаться фамильярным. Даже Гидеон, принимавший его меховой плащ, выглядел почти довольным.
Мы прошли в малую гостиную. Там ещё оставались рождественские украшения, в камине горел огонь, на столике стояли чай, горячие булочки и лёгкие закуски. Аларик отказался переодеваться прежде, чем услышит всю историю спасения племянника.
— Только без героических сокращений, — предупредил он, усаживаясь в кресло напротив меня. — Рейнар способен описать собственное воскрешение словами «было неудобно».
— На этот раз было больно, — поправил Рейнар.
— Потрясающая откровенность.
Я улыбнулась, однако слишком точное слово уже прозвучало: воскрешение.
Герцог начал с обычных вопросов. Где находился мой дом? Как далеко от оврага? В котором часу Рейнар появился у двери? Затем расспросы стали подробнее. С какой стороны были расположены раны. Сколько крови он потерял. На какой день спала горячка. Приходил ли в сознание. Что говорил в бреду. Насколько быстро затянулись швы.
Он не задавал их подряд. Между вопросами вспоминал детские болезни племянника, рассказывал, как двенадцатилетний Рейнар сбежал из постели с воспалением лёгких ради конных состязаний, и ругал его нынешнюю беспечность. Забота звучала убедительно. И всё же я постепенно перестала чувствовать себя невестой, знакомящейся с родственником, и снова стала целительницей, дающей показания доктору.
— Вы хорошо разбираетесь в ранах, ваша светлость, — заметила я, поставив чашку.
Аларик посмотрел на меня поверх тонкого фарфора.
— Двадцать лет при армии дают нежелательное образование.
— Вы служили лекарем?
— Хуже. Командиром. Лекари спасали тех, кого мы не сумели уберечь.
Ответ был достойным и печальным. Я почти устыдилась подозрения. Почти.
— А почему вас заинтересовало, что Рейнар говорил в горячке?
Рейнар перевёл взгляд с меня на дядю. Аларик не смутился. Он медленно поставил чашку на блюдце.
— Потому что человек нередко помнит лицо того, кто причинил ему вред, но способен назвать его только в бреду. Рейнар уверен, что нападение было устроено. Если он произнёс имя, оно могло бы спасти нам месяцы поисков.
— Имени не было, — ответила я. — Он говорил о перерезанной подпруге, людях возле оврага и сером плаще.
Пальцы герцога на мгновение замерли возле ручки чашки.
— Сером?
— Возможно. Он потерял много крови, а жар был сильным. Я не могу ручаться за точность каждого слова.
— Разумно. — Аларик снова улыбнулся, но теперь улыбка не коснулась глаз. — Бред — плохой свидетель.
— Иногда. Однако перерезанную подпругу нашли и без его показаний.
— Нашли, — подтвердил Рейнар. — И следы четырёх лошадей там, где должна была находиться только моя группа.
Мужчины заговорили о поисках. Герцог привёз новости: один из пропавших егерей был замечен в порту, деньги семье погибшего загонщика поступили через менялу из столицы, а оружие возле оврага принадлежало не местным людям. Аларик называл даты, имена и суммы без записей. Он явно занимался расследованием, пока Рейнар восстанавливался.
Это должно было успокоить. Вместо этого мне вспомнился Джулиан, так же легко перечислявший подробности медвежьих ран. Я спрятала беспокойство за чашкой.
Обед подали поздно. После рождественских излишеств я не позволила Бесс снова заставлять стол тяжёлыми пирогами и жирными соусами. В меню вошли прозрачный бульон с кореньями, запечённая форель, салат из свёклы с яблоками и орехами, тушёная капуста с тмином и небольшие корзиночки с лимонным кремом. Герцог изучил тарелки с выражением человека, которому вместо праздничной еды предложили нравственное исправление.
— Я ехал через
- Магия крови. Розмарин и рута - Шеннон Макгвайр - Любовно-фантастические романы
- Фея для Правителя драконов 2 (СИ) - Розмарин Селина - Любовно-фантастические романы
- Фея для Правителя Драконов - Селина Розмарин - Любовно-фантастические романы / Фэнтези
- Сотворение зла для экспертов (ЛП) - Мари Аннетт - Любовно-фантастические романы
- Призывая Луну - Кристин Каст - Любовно-фантастические романы
- Темный демон - Кристин Фихан - Любовно-фантастические романы
- Отвергнутая на Земле избранная в космосе - Таруна Поддубная - Любовно-фантастические романы / Периодические издания
- Цветок мертвецов - Ольга Михайлова - Исторический детектив / Любовно-фантастические романы
- Приключения рыжей попаданки (СИ) - Маритта Вуд - Любовно-фантастические романы
- Небо над Дарджилингом - Николь Фосселер - Исторические любовные романы