Шрифт:
Интервал:
Закладка:
На те же 1860-е годы падает еще одна – неудачная – попытка пойти по другому, не свойственному ему пути. Это попытка, о которой обычно вовсе не говорят, по-своему претворить весьма распространенное в Англии в это время увлечение более или менее бутафорской неоклассикой, так называемой «гостиной античностью». Отчасти Уистлера подбивал на это его новый приятель, заменивший Легро, Элберт Мур. Этот ныне забытый художник привлекал Уистлера отсутствием анекдотических сюжетов и откровенной декоративностью своих картин, где неизменно изображались псевдоантичные полуодетые красивые девушки. Возможно, именно с легкой руки Мура обратились позднее к античным темам и Альма-Тадема, и Лейтон, и множество художников других национальностей. Впрочем, такая тематика свойственна и более ранним «салонным» живописцам. Уистлер обладал слишком изысканным вкусом, чтобы идти по их стопам, в античности он больше любил танагрские статуэтки. В какой-то мере ими навеяны эскизы стройных девичьих фигур, обычно называемые «Шесть проектов», – многофигурных композиций, оставшихся невоплощенными в декоративные панно. Для нас они кажутся неожиданными по интенсивности чистых и ярких, но тонально сгармонированных тонов. К концу 1860-х годов он понял свою неудачу и забросил эти проекты, вернувшись к окружающему миру. То, что Уистлера в нем интересует, можно разделить на две очень обособленные области: пейзажи-ноктюрны и однофигурные портреты.
С именем Уистлера навсегда связано изображение ночи, – нет, не просто мрака, а того меланхолически пленительного часа, что французы называют «l’heure bleue». Он нашел в этом «синем часе» такое множество тончайших оттенков, что ни одна его картина не повторяет тональности другой, от едва потухающего дня до глубоких сумерек, на фоне которых так ярко загораются мимолетные огни фейерверков. И еще одно почти обязательное условие, всегда прельщающее Уистлера: холодные краски неба то отражаются, то сливаются с водой внизу – будь это Темза, лагуны Венеции или океан. Море он страстно любил, оно для него было не менее живым и значительным, чем люди. Нет, люди даже мешают. Позднее он избегает нарушать его самодовлеющее бытие человеческими фигурами хотя бы едва намеченными, как в «Ноктюрне. Синее с зеленым», или одинокими, как фигура Курбе на берегу океана в Трувиле («Гармония в синем и серебряном. Трувиль», 1865). Образ моря становится одушевленным – оно может быть «Сердитым» («The Angry Sea») или «Печальным» («The Sad Sea»), и вы убеждаетесь, что художник от всей души сочувствует ему, как живому существу.
Конец ознакомительного фрагмента.
Примечания
1
Впрочем, Дюморье был сыном француза и некой Елены Кларк, дочери знаменитой любовницы герцога Йоркского; он еще в юности наполовину потерял зрение и вынужден был бросить живопись.
2
Например, можно сравнить «Recureuse» Жака и «Торговку горчицей» Уист лера или «Ma petite flle» Жака и «Сидящую Анни» Уистлера.
3
Кстати, кимоно не японское, а китайское.
4
Дед его происходил из Ирландии, а по матери Уистлер был шотландцем.
- Столицы России – пути России - Евгения Цветкова - Прочая документальная литература
- Официальные письма и деловые бумаги (1843-1881) - Федор Михайлович Достоевский - Прочая документальная литература
- Главный процесс человечества. Репортаж из прошлого. Обращение к будущему - Александр Звягинцев - Прочая документальная литература
- Маннергейм и блокада. Запретная правда о финском маршале - Александр Клинге - Прочая документальная литература
- Всем стоять - Татьяна Москвина - Прочая документальная литература
- Мозг и сознание. От Рене Декарта до Уильяма Джеймса - Роберт Возняк - Прочая документальная литература
- Еще вчера. Часть первая. Я – инженер - Мельниченко Николай Трофимович - Прочая документальная литература
- О Набокове и прочем. Статьи, рецензии, публикации - Николай Мельников - Прочая документальная литература
- Осанвэ-кента - Джон Толкиен - Прочая документальная литература
- Эволюция человека том 1: Обезьяны кости и гены 2011 - Александр Марков - Прочая документальная литература